Книга Желание богов, страница 138 – Тан Ци

Чжаоси не следил за богом воды постоянно, поэтому не ведал, почему Лянь Сун нарушил клятву и отправился на поиски. Вероятно, он узнал о ее исчезновении во время потопа. И это оказалось для него нестерпимо. Это было единственным разумным объяснением.

Свистела вьюга. Чжаоси опустил взгляд, в руке его появилось зеркало. В отражении он увидел бога воды в белых одеждах, который шаг за шагом прочесывал пустыню, торопясь найти Чэн Юй. Внезапно он вспомнил один вечер много лет назад, когда богиня Цзу Ти у горного водопада рассказывала ему о своем вещем сне.

Впервые ее голос дрожал от чувств. Не из-за него. Она сказала: «Я видела величественные дворцы и оживленные улицы. Видела бескрайние пустыни и далекие гиблые земли… И видела его – ради меня пересекшего эти горы и реки. Беспокойного, смятенного, ищущего… И вот однажды ночью он нашел меня и сказал, что любит».

«Этот сон, – холодно подумал Чжаоси, – теперь стал явью».

Бог воды, лишенный помощи духов земли, день за днем устало брел по гиблой пустыне, где после потопа никого не осталось, напрасно и тревожно разыскивая пропавшую княжну.

Тогда не ведавшая чувств и желаний богиня Цзу Ти плакала, увидев его во сне. Тогда она не знала причину, но теперь все иначе. И теперь, понимая, что Лянь Сун ищет ее лишь из жалости, из-за того, что потерять ее для него «нестерпимо», прольет ли она слезы? Чжаоси сжал губы. Нет, не прольет.

Он снова посмотрел в водное зеркало. Лянь Сун, перевернувший пустыню Багровой луны вверх дном, неотвратимо приближался – в зеркале он стоял как раз на том месте, где они были позавчера.

Но Чжаоси не собирался предупреждать Чжу Цзиня. Если верить Яо Хуану, третий принц, возможно, знал Чжу Цзиня в лицо. А значит, когда бог воды появится, чтобы не раскрыть личность госпожи, Чжу Цзинь предпочтет временно спрятаться. И это будет прекрасный момент для Чжаоси, чтобы забрать ее.

Повелитель людей бесстрастно спрятал зеркало в рукав. Опустив взгляд, он увидел внизу одинокую желтую фигурку, бредущую к оазису. Он замер на мгновение, затем неожиданно вытянул руку вперед и, воспользовавшись легким обманом зрения, накрыл девичий силуэт ладонью, словно ловя тень. А затем осторожно, но крепко сжал.

Чжаоси не ошибся в своих предположениях. Лянь Сун действительно настиг их очень быстро, уже на следующий вечер, даже раньше, чем он ожидал.

Снегопад прекратился, и закатное солнце, словно размытый круг, висело на краю неба, безмолвно освещая бескрайнюю пустыню, припорошенную тонким слоем снега. Обезображенные потопом корни огромных деревьев торчали из снежного покрова, отчего пустыня казалась еще более мрачной и безжизненной.

Небо было белым, земля – тоже. Чэн Юй, сидя боком между двумя горбами белого верблюда, дремала под мерное позвякивание колокольчиков.

Но караван вдруг остановился.

Она открыла глаза, подняла руку, чтобы откинуть капюшон, закрывавший обзор, и замерла. На ее бледном, как снег, лице постепенно проявилось удивление – так медленно и красиво расцветает цветок. Однако, когда удивление достигло пика, с ее лица исчезли все чувства.

Чэн Юй опустила руку и все с тем же отсутствующим выражением на лице скользнула взглядом по белому силуэту, преградившему путь каравану. И отвернулась.

«Он здесь, конечно, по приказу императора», – спокойно подумала она. Должно быть, нужно передать что-то отряду сопровождения. Он точно пришел не ради нее.