Книга Желание богов, страница 122 – Тан Ци

На следующий день император вызвал Лянь Суна на встречу, где наставник государства также присутствовал. В императорском зале для занятий после обмена любезностями государь сам затронул тему брачного союза Чэн Юй.

Чэн Юнь описал свое беспомощное положение в тот момент: принц Миньда сам попросил руки княжны. Поскольку ранее государь уже отказал наследному принцу Уносу в браке с Яньлань, повторный отказ мог не только разрушить союз, но и посеять меж странами вражду. Поэтому пришлось согласиться.

Только теперь наставник государства узнал подоплеку этого решения. Как высокопоставленный сановник двух династий, пользовавшийся особым доверием императора, он позволил себе говорить прямо:

— Я полагал, что при вашей любви к княжне Хунъюй в такой ситуации вы бы отправили в Уносу девятнадцатую принцессу, а не послали бы на чужбину княжну.

Чэн Юнь задумался.

— Когда великий генерал отправился на помощь Гуйданю, он просил наставника присматривать за Яньлань. Пока генерал сражался на поле боя, я не мог допустить, чтобы его что-то отвлекало. – Он сделал паузу. – К тому же Хунъюй проявила понимание, узнав о моих затруднениях, и сама согласилась на этот брак, чтобы спасти страну от беды.

Безупречная связь причин и следствий лишила наставника государства дара речи. Действительно, Уносу приглянулись только Чэн Юй и Яньлань. Из двух девушек император выбрал ту, оставив которую сделал бы одолжение Лянь Суну. На поверку решение было безупречным.

Но было ли это действительно выбором третьего принца? Желал ли он такого исхода?

Прежде чем наставник успел разобраться в своих мыслях, слово взял Лянь Сун. Его голос звучал ровно:

— Благодарю ваше величество за заботу о Яньлань. Ваша милость не знает границ, я вам очень признателен.

О Чэн Юй он не сказал ни слова.

Когда они вышли из императорского зала для занятий, наставник государства долго колебался, но все же не выдержал и спросил:

— Я понимаю, что вы явились в этот мир, чтобы вернуть Яньлань на Девять Небес и восстановить ее в статусе богини. Поэтому вы не могли позволить болезненной принцессе отправиться в суровые земли. Но как вы могли с легким сердцем отпустить княжну? Она выросла в столице и, хотя крепка здоровьем, вряд ли выдержит такие тяготы. Может, нам стоит поискать способ вернуть ее…

Лянь Сун спокойно прервал его:

— В ту ночь я сделал свой выбор, и с тех пор между нами все кончено. Выйдет ли она за Цзи Минфэна или за принца Миньда – это судьба смертной. У смертных свой путь, и мне не стоит вмешиваться.

Наставник государства остолбенел. По сути, это было разумно. Слова третьего принца звучали холодно и взвешенно. Как он и сказал, раз выбор сделан, следует четко обозначить границы с Чэн Юй. Но разве можно так спокойно и равнодушно отпускать любимого человека на чужбину? Наставник вдруг вспомнил слова Ди Чжаоси у пещеры в лесу Даюань: «Если бы ты действительно знал его, то понимал бы – его любовь ничего не стоит. С А-Юй он, наверное, искренен на треть. Не больше».

Вспомнились и собственные слова Лянь Суна: «Возможно, я и вправду не так уж сильно ее люблю».

Наставник смотрел на удаляющуюся фигуру третьего принца и не находил слов. Впервые он по-настоящему понял, почему многие называли Лянь Суна ветреным и бессердечным. Впервые он ясно ощутил, насколько жестоким может быть сердце его высочества.