Книга Академия Теней. Истинная трех, страница 6 – Эн Бакли

В кресле напротив сидел ректор.

Я видела его вчера — издалека. Сегодня — вблизи.

И вблизи он был опасным. Каждая деталь — острые скулы, длинные белые волосы, серебряные глаза с вертикальными зрачками — кричала: «Не подходи. Я тебя уничтожу».

Но его губы. Чёрт бы побрал эти губы. Чётко очерченные, чуть приоткрытые, будто он только что собирался что-то сказать — и передумал.

А ещё он пах. Не духами. Чем-то своим — морозом, дымом, дорогим вином и чем-то ещё сладким, тягучим, от чего у меня закружилась голова.

— Вы... вы зачем подкрадываетесь? — выдавила я.

— Я не подкрадываюсь, — его голос — низкий, с хрипотцой. — Вы просто не обращаете внимания.

Он встал. Я не заметила, как он оказался рядом. В один миг — и вот он уже в двух шагах, смотрит сверху вниз.

— Вы сегодня сломали кристаллы, — сказал он.

— Да.

— Вы прошли Лабиринт.

— Меня выплюнули, — поправила я. — Это считается?

— Это считается вдвойне, — он протянул руку и коснулся моего медальона. Холодные пальцы легли на горячий металл. — Откуда он у тебя?

— Не помню.

— Врёшь.

— Немного.

Он усмехнулся. Ледяной полуулыбкой, от которой у меня подкосились колени. Я упёрлась рукой в стеллаж, чтобы не упасть.

— Ты не просто человек, Элиана, — сказал он. — Ты — Истинная.

— Истинная чего?

— Трёх, — он убрал руку от медальона и взял меня за подбородок. Пальцы — холодные, сухие, но почему-то обжигающие. — Дракон, демон, вампир. Они уже чувствуют. Скоро объявят.

— Объявят кого?

— Тебя, — он провёл большим пальцем по моей нижней губе. Медленно. Так, что я забыла, как дышать. — Своей Истинной.

— А вы? — прошептала я.

— А я, — он наклонился, и его лицо оказалось в дюйме от моего, — я сделаю так, чтобы ты не ошиблась в выборе.

Он поцеловал меня.

Не спрашивая. Не предупреждая.

Просто прижался губами к моим, и мир взорвался.

Его губы были холодными — как лёд, как снег, как зимнее утро. Но внутри горел огонь — такой жаркий, что у меня закружилась голова. Одна его рука лежала на моей талии, прижимая к себе. Другая — на затылке, запуталась в волосах, слегка оттянула их — так, что я почувствовала лёгкую боль, смешанную с удовольствием.

Я не отстранялась. Я вцепилась в его мантию, прижалась всем телом.

Потому что это было правильно. Страшно, но правильно.

Он отстранился первым. Его глаза горели серебром. Губы — чуть припухшие, влажные.

— Теперь ты знаешь, — сказал он хрипло.

— Что знаю?

— Чего ты хочешь на самом деле, — он отпустил меня. — Не меня. Не дракона. Не демона. Не вампира. Всех.

— Это бред.

— Это правда, — он коснулся моего медальона. — Истинная трёх. Твоя мать была такой же. И ты — такая.

— Моя мать?

— Узнаешь, — он развернулся. — Когда будешь готова.

Он ушёл. Исчез в темноте коридора.

Я осталась стоять, прижимая ладонь к губам. Они горели. Всё тело горело.

— Что это было? — прошептала я.

Медальон нагрелся.

Я опустила взгляд.

На груди, под тканью платья, проступила первая буква.

«И».

Утром меня разбудил гонг.

Не тот милый колокольчик, который зовёт на завтрак, а огромный, басовитый, от которого задрожали стены и моя кружка с остатками вчерашнего кофе.

— Испытание! — заорал кто-то в коридоре. — Первое испытание через час! Все в главный зал!

Я села на топчане. Голова гудела. На груди — ни следа от вчерашней буквы «И». Только лёгкое покраснение, как от ожога.