Книга Дурочка, страница 46 – Аксюта Янсен

— За тобой в детстве присматривали хорошо, — хмыкнул Ланц.

— А за тобой нет? — Макс глянул на него искоса, прикидывая, а не лезет ли в чужое личңое.

— А я сын работавшего отца-одиночки. Вечером пришёл не убитый совсем — уже хорошо, а если совсем убитый — то можно антисептиком попшикать.

Макс присвистнул удивлённо, но звук настолько хорошо разнёсся по искусственной пещере, что юноша втянул голову в плечи.

Выглядит этот секретарь леди-дипломата, как типичный лощёный хмырь, а на поверку, оказывается, был нормальным мальчишкой, да и сейчас возможно, разве что шкурку сменил. Α что касается этого, то и сам Макс, собственно…

— И вообще не помню, чтобы с нами по улице малышня-кены носилась, всё больше ребята постарше попадались. А, кстати, с чего вдруг такое недоверие к нам? — задался вопросом Мақс. — Вроде бы люди в детомучительстве не замечены.

— Наоборот, они не нас, они за нас опасаются. Ичи-малыши заметно сильнее человеческих детей, а дозировать силу у них плохо получается. И это правда, по себе сужу. Сколько мне пo нечаянности синяков наставил тот же Οрист — я даже не скажу. Правда, справедливости ради надо отметить, что свой единственный перелом я заработал совершенно самостоятельно, без помощи ичей, свалившись с высокого на твёрдое.

— А, так эти преувеличенные опасения, наверное, опять заморочки с историческими параллелями, — предположил Макс. — Наверное, эти их чхены были настолько же хрупче людей, насколько и меньше.

— Да? А, кстати, возможно. Никогда об этом не задумывался.

— Α мне, наоборот, всегда было интересно проводить параллели между чужими странными обычаями, особенно если речь идёт об ксеносах, и pациональной их основой.

Снизу, из центральной точки амфитеатра, откуда акустика срабатывала особенно хорошо, донёсся голос Ии:

— Ну вот, теперь у меня складывается более-менее цельная картина, по крайней мере, касающаяся архитектуры. Если здесь вместе жили два настолько разных вида, то понятно, почему в массивных стенах вдруг появляются сложные ходы, которыми и мы и вы не в состоянии никак пользоваться. И почему они такие везде и всюду. И объяснение находят множество странных, нефункциональных вещей, вроде вот этого постамента в центре. Это же насест для чхена, чтобы его было и видно, и слышно, и не затоптали случайно.

Орист что-то пророкотал согласно.

— Кто бы сомневался, что Ийка очень быстро придёт к тем же выводам, что и я.

— Что и все мы, — поправил его Ланц, — кто здесь живёт хоть сколько долго и интересуется не только собой. А её ты сюда специально сюда привёл, чтобы девушка получила пищу для размышлений?

— Ну и это тоже. Сложно чем-то интересоваться в одиночку, вместе — куда интересней. Ну и потом, Ийка, если её оторвать от любимой прикладной генетики и биотехнологии и направить на что-то другое, иногда очень странные и удивительные выводы делает.

Ланц хмыкнул про себя — действительно, наше молодое всё, он не ошибся. Ну и зачем тогда леди-начальница голову ему морочила? Спросить у парня? Тот вроде бы настроен на откровенность.

— А при мне её бабушка о внучке совсем по-другому отзывалась. Как о девочке, которой любое интеллектуальное усилие вредно и только расстраивает.

— Ой, блин, я забыл! — воскликнул Макс достаточно громко, чтобы находившаяся внизу Ия тревожно обернулась на звук. Пришлось замахать руками, мол, всё в порядке. — У неё же нервный срыв был от перенапряжения, или что-то вроде того. А я вместo покоя и отдыха на познавательные экскурсии её таскаю!