Книга Развод. В ловушке Сумеречного Генерала, страница 76 – Алена Питт

Веранда почти не изменилась с нашего первого года. Те же кованые перила, увитые диким виноградом. Тот же столик из морёного дуба — правда, теперь на нём вместо книг стоит чашка остывшего чая и детский рисунок, который Лера принесла показать утром. Те же свечи в стеклянных подсвечниках — мы зажигаем их каждый вечер, когда солнце начинает клониться к закату.

Вилли стоит в центре лужайки с тренировочным мечом в руке. Он вытянулся, раздался в плечах, и я с удивлением замечаю, что он скоро догонит отца ростом. Он серьёзен, сосредоточен, каждое движение отточено до совершенства. Алекс стоит напротив, с мечом в руке, и они кружат друг вокруг друга в медленном, почти танцевальном ритме.

— Не отрывай пятку! — командует Алекс. — Держи центр тяжести! Хорошо. Ещё раз.

Вилли кивает. Делает выпад — точный, резкий. Алекс блокирует, но я вижу: он чуть замешкался. Сын заставил его сдвинуться с места.

— Хорошо, — Алекс опускает меч. — Ты делаешь успехи.

— Ты специально поддался? — подозрительно щурится Вилли.

— Никогда. — лицо Алекса непроницаемо. — Я просто дал тебе шанс. И ты им воспользовался.

Вилли не верит ему — я вижу это по его улыбке. Но он принимает комплимент с гордо поднятой головой.

На газоне, чуть поодаль, носятся двойняшки. Мире и Лере уже по пять, и они — вихрь энергии, который невозможно остановить. Мира — командирша, заводила, та, кто придумывает правила игр и следит за их исполнением. Лера — тихая, мечтательная, с вечно перепачканным в траве платьем и букетом одуванчиков в руках. Сейчас они пытаются поймать светлячков, которые уже начали загораться в сумерках — крошечные золотые искорки, танцующие в воздухе.

— Лови! — кричит Мира, подпрыгивая за одним из них.

— Я поймала! — Лера сжимает ладошки, но когда разжимает — светлячок улетает. — Ой, улетел…

— Не расстраивайся, — говорит Аврора, подходя к сёстрам. Она высокая, тонкая, с длинными русыми волосами, которые она заплетает в косу. Она — наш миротворец, наша тихая гавань. Она всегда знает, что сказать, чтобы успокоить, обнять, помочь. — Они не любят, когда их держат в руках. Им нужно летать.

— Как нам, — серьёзно кивает Мира.

— Как нам, — улыбается Аврора.

Она берёт сестёр за руки, и они кружатся на траве, пытаясь поймать светлячков открытыми ладонями, не сжимая их. Я смотрю на них, и сердце переполняется теплом.

Рядом со мной скрипнуло кресло. Алекс опустился рядом — тяжело, устало, счастливо. От него пахнет потом и травой. Он кладёт свою ладонь на мою — пальцы переплетаются, и я чувствую то же, что и в первую ночь: его тепло, его уверенность, его любовь, которая не угасла ни на минуту за все эти годы.

— О чём ты думаешь? — спрашивает он тихо.

Я молчу, глядя на закат. Солнце медленно опускается за горизонт, окрашивая небо во все оттенки золота, розового и фиолетового. Облака подсвечены снизу — кажется, будто небо горит.

— О том, как всё изменилось, — наконец говорю я. — Знаешь… пятнадцать лет назад я сидела в кабинете психолога и думала, что жизнь кончена.

Алекс поворачивает голову, смотрит на меня. Я продолжаю, глядя на горизонт:

— Я сидела на дешёвом диване, сжимая в руках промокший платок, и рассказывала, что мой муж меня бросил, что я никому не нужна, что я уродливая и скучная. Психолог кивала, записывала что-то в блокнот, а я думала: «Зачем я здесь? Всё равно ничего не изменится». Я чувствовала себя пустым местом. Серой тенью, которая только занимает чужое пространство.