Книга Развод. В ловушке Сумеречного Генерала, страница 18 – Алена Питт

— Этого достаточно. — Он провёл пальцами по моей щеке — обжигающе горячими. — Мне достаточно знать, что он смотрел на тебя. Что его глаза касались твоей кожи. Что его мысли были грязными.

— Алекс…

— Ты — моя. — Его пальцы сжали мои плечи — не больно, но уверенно. Собственнически. Я почувствовала, как его ладони обхватывают мои плечи, как большой палец вдавливается в ямочку у ключицы. — И я не потерплю, чтобы кто-то прикасался к тебе. Даже смотреть в твою сторону — уже слишком.

— Ты ревнуешь? — Я посмотрела на него удивлённо.

— Я — дракон. — Он наклонился, и его губы коснулись моего уха. Я почувствовала его дыхание — горячее, влажное, с лёгким привкусом вина. По телу пробежала дрожь, от макушки до пят. — А драконы — собственники. Мы не делимся. Никогда. Ни с кем.

— Но я не твоя вещь. — Я пыталась говорить твёрдо, но голос дрожал.

— Нет. — Он отстранился ровно настолько, чтобы встретиться со мной взглядом. — Ты — не вещь. Ты — моя женщина. Это гораздо важнее.

Он взял моё лицо в ладони — обеими руками, бережно, будто я была сделана из тончайшего фарфора. Его большие пальцы погладили мои скулы, стирая невидимые следы чужого внимания.

— Ты пришла ко мне с запахом другого, — сказал он тихо. — И я не могу этого вынести. Ты — моя. Каждая клетка твоего тела. Каждая секунда твоего дня. Каждая мысль.

— Я думала о тебе, — прошептала я. — Каждую минуту.

— Этого мало. — Его глаза горели огнём. — Я хочу быть в твоей голове всегда. Я хочу вытеснить всех, кто был до меня. Я хочу, чтобы ты забыла, как дышать без меня.

— Ты…

— Ты нарушила правило, Анна. — Его голос понизился до шепота — низкого, вибрирующего, опасного. — Правило номер один: ты не принадлежишь никому, кроме меня.

— Какое наказание? — выдохнула я.

Его губы растянулись в усмешке — той самой, опасной, от которой у меня подкашивались колени.

— Ты узнаешь.

В следующую секунду его руки скользнули под мои колени и поясницу, и он подхватил меня — легко, будто я ничего не весила. Мои руки сами обвились вокруг его шеи, прижимая нас друг к другу. Я чувствовала его сердце — оно билось сильно и ровно, как барабан, задающий ритм древнему танцу.

Он понёс меня к кровати. Каждый шаг отдавался во мне предвкушением. Я смотрела на его лицо — напряжённое, сосредоточенное, с горящими глазами, — и понимала, что пропала. Что я хочу его. Что я хочу этого наказания. Что я отдам всё, чтобы быть его.

Он бросил меня на покрывало. Тяжёлый бархат пружинисто принял моё тело. Я откинулась на подушки — их было много, целая гора, взбитых и пахнущих лавандой, — и посмотрела на него снизу вверх.

Он нависал надо мной. В свете камина его фигура казалась огромной — тень закрывала полпотолка, плечи расправились, заполнив собой весь обзор. Его глаза горели — в них бушевало пламя, древнее, золотое, почти белое.

— Ты хочешь меня, Анна? — спросил он, и его голос дрогнул.

— Да, — выдохнула я.

— Плохая девочка. — Он усмехнулся и рванул ворот моего халата.

Шёлк разошёлся с мокрым, рвущимся звуком. Пуговицы — мелкие, перламутровые — брызнули в разные стороны, застучали о паркет, закатились под кровать. Халат распахнулся, обнажая меня перед ним.

Он смотрел. Долго. Жадно. Его взгляд скользил по моему телу — от губ к шее, от шеи к груди, от груди к животу, ниже. Каждая точка, которой касался его взгляд, загоралась огнём.