Книга После развода. Хозяйка морковной усадьбы, страница 46 – Инари Лу

— Я советую тебе перестать прятаться за сарказмом, — спокойно отвечает Маркос. — И признать, что ты злишься. Не на Рому. Не на то, что он толкнул тебя. А на саму себя за то, что не увидела, не предотвратила и не смогла защититься.

Похоже он прав. Его слова больно пронизывают меня изнутри.

— Откуда ты...

— Я видел. — Он наклоняет голову. — Видел не только сам момент предательства. Я вижу, как ты снова и снова прокручиваешь его в голове. Ты пытаешься понять, где ты виновата. Ты ищешь момент, где могла бы все изменить. Это пожирает тебя изнутри.

Я сжимаю кулаки. Ком внутри не проходит.

— И что ты предлагаешь? Просто отпустить?

— Нет. — Маркос качает головой, и на мгновение в его чертах проступает что-то нечеловеческое. — Я предлагаю принять. Просто принять, что это случилось. Что ты не могла это изменить. И что теперь у тебя есть выбор: либо позволить прошлому держать тебя в клетке, либо использовать его как топливо для того огня, который горит в твоей душе.

— Красивая метафора для дракона, — шепчу я, а голос слегка подрагивает. Волнение захлестывает меня полностью.

— Это не метафора. — Он протягивает руку, и я вижу, как по его коже пробегают тонкие линии золотистого света, словно под кожей течет огонь. — Ингрид, огонь не уничтожает. Он преображает. Превращает песок в стекло, а слабость в силу. Но для этого нужно пройти через жар, а не бежать от него.

Я смотрю на его руку, а потом на его лицо.

— А если я сгорю?

— Не сгоришь. — Уверенно произносит он. — Потому что в тебе уже есть этот огонь. Я видел его. Ты просто боишься дать ему разгореться.

Я замолкаю. Молчание повисает в комнате. Только где-то за окном кричит ночная птица.

— Хорошо, — наконец выдыхаю я. — Допустим, я готова попробовать. Что дальше?

Маркос медленно улыбается. Но в этой улыбке столько хищного, что по спине пробегает дрожь.

— Дальше ты перестаешь убегать от своей боли. И начинаешь учиться ее использовать.

Я делаю шаг назад и внимательно смотрю на него.

— Звучит пугающе.

— Должно, — кивает он, опуская руку. Золотистые линии под его кожей медленно гаснут. — Все, что действительно меняет нас и будет пугать. Иначе мы бы не сопротивлялись переменам так отчаянно.

— Ты говоришь загадками, как какой-нибудь древний мудрец из легенд, — бурчу я, но отступать дальше не решаюсь.

— Мне четыреста двадцать три года, Ингрид. Я и есть древний мудрец из легенд, — усмехается Маркос. И впервые за весь разговор в его голосе проскальзывает нечто похожее на юмор. — Хотя мудрецом меня называют редко. Обычно предпочитают "чудовище", "проклятие" или "летающая смерть".

Несмотря на напряжение, я чувствую, как уголки моих губ дергаются.

— "Летающая смерть"? Серьезно?

— Люди не отличаются особой фантазией, когда дело касается прозвищ, — пожимает он плечами. — Но мы отвлеклись. Ты спросила, что дальше.

Он подходит к столу у противоположной стены, где лежат какие-то свитки и карты. Его движения плавные, выверенные — как у хищника, который всегда знает, где находится его добыча.

— Расскажи мне о том моменте. Когда тебя предали.

Мое тело мгновенно каменеет.

— Зачем? Ты же и так все видел.

— Я видел картинки. Обрывки. Эмоции, — поворачивается он ко мне. — Но я не слышал, как ты это описываешь. А в этом вся разница. Когда ты молчишь о ране, она гниет. Когда говоришь, то начинает заживать.