Книга Влюблённый домовой, страница 13 – Алёна Сереброва

— Нет!!

От крика звенят стёкла и вибрирует что-то внутри самого Павла. Даже ниточке связи достаётся и ему кажется, будто он слышит тихий, болезненный стон.

— Отпусти Лину.

— Ладно. Ладно! — недовольно топнув ногой, девочка протягивает руку. — Отдай Лимика и иди. Я её отпускаю, только сам будить будешь свою спящую царевну..

— Ты пообещала.

— Пообещала и слова свои держу.

Вложив игрушку в ладошку, Павел отворачивается, выскакивая в коридор. Перед глазами всё ещё стоит картина того, как девочка прижимает потрёпанного игрушечного ламантина к груди, когда он добирается до двери в их номер.

— А поиграть ты со мной всё равно поиграешь, — несётся вслед отзвук голоса, но Павел ему ничего не отвечает.

Провернув дверную ручку, он одновременно жаждет шагнуть за порог и боится, а вдруг ему не удастся разбудить Лину?..

«В этом они тоже отличались: Эйнар изображал сушу…» — всплывает в памяти строчка из какой-то книги, которую то ли вслух читала Лина, то ли он сам.

«Лина…»

Дверь Павел прикрывает на ощупь, потому как взгляд прикован к кровати.

Он не художник и изобразить сушу не может, но… Вот она его «суша», его якорь. Часть его дома.

— Лин, — уже вслух зовёт он, осторожно опускаясь на самый краешек кровати, совсем рядом со спящей Линой. Кажется с момента его ухода она и не шевелилась вовсе: всё та же поза, всё так же сомкнутые глаза, только прядка волос соскользнула, упав на лицо.

«Открой глаза» — просит он, но так и не произносит эту просьбу вслух. Лишь убирает осторожно ту самую, вредную и своевольную прядку, отчего Лина поморщившись, прячет лицо в укрытой покрывалом подушке.

В груди Павла что-то вздрагивает, а протянутая между ними нить наконец-то наполняется силой.

«Отпустила?» — дыхание перехватывает, и Павел не выдерживает, встряхивает Лину за плечо, хотя обычно не позволяет себе этого.

— Что?.. — выдыхает Лина, наконец-то открывая глаза, отчего облегчение затапливает его с головой.

«Отпустила».

Павел обнимает не задумываясь: прижимает к себе, ощущая тепло и всё ещё сонную мягкость.

— Паш… — тихо бормочет Лина, а он лишь утыкается носом в плечо, не желая отпускать ту, что едва не потерял. Ведь он чувствовал, ощущал, что это может произойти. Ещё немного и ниточка связи порвалась бы, слишком уж она истончилась и натянулась.

Думать о том, что было бы тогда, Павел не собирается. Не случилось.

— Паш? — теперь Лина уже спрашивает, а ещё хлопает ладошкой по боку, призывая наконец-то отпустить её, и, когда он это делает, уточняет: — Да что с тобой случилось такое? Почему ты меня обнял?

«Мы могли не вернуться домой» — Павел глотает готовый сорваться с губ ответ и пожимает плечами.

— Захотелось?

Он улыбается, отступая и глядя на то, как скулы Лины окрашивает ещё больший румянец.

— Ах, захотелось ему! Ну, погоди!

Она дёргается с места, но так и не поднимается на ноги. Коварное покрывало, краем которого Павел укрыл Лину перед уходом, превращается в ловушку, из которой ещё нужно выбраться.

— Я до тебя всё равно доберусь! — грозит пытающаяся избавиться от покрывала на ногах Лина и Павел улыбается шире:

— Жду не дождусь.

Он действительно ждёт, а когда дожидается, то ловит влетевшую в него Лину в новые объятия.

Ребячливый? Домовому такое поведение не положено? А ну и пусть! Всё равно никто кроме них двоих этого не видит, а они сами не осудят.