Книга Влюблённый домовой, страница 12 – Алёна Сереброва

Темнота окутывает со всех сторон, будто Павел шагнул в ночь. Даже зрение второй ипостаси не справляется.

— Где ты? — зовёт Павел, осматривая темноту и одновременно ощупывая стену рядом с дверью в поисках выключателя.

— Здесь.

Голос звучит одновременно со вспыхнувшим под потолком светом.

Павел жмурится на мгновение от его яркости, а когда открывает глаза, взгляду предстаёт комната. Не такая как у них, а вполне себе полноценная и совершенно не похожая на номер.

«Скорее на детскую» — приходит в голову Павлу сравнение.

Небольшая кровать под балдахином, столик со стулом, шкаф, стеллаж с книгами, небольшой старый телевизор и плотные, не пропускающие уличный свет занавески на окне.

Хозяйку комнаты любили. Единственное, что не вяжется с этим утверждением это слой пыли. Будто тут давно никого не было.

«Не было, — соглашается сам с собой Павел. — Зачем кому-то быть и бередить старые раны, если девочка мертва.

«Девочка…» — повторяет Павел, оглядывая маленькую, худенькую фигурку в зелёном платье. Волосы у неё не распущены, как казалось прежде, просто изумрудная лента, что некогда их сдерживала, съехала и теперь болтается на самом кончике.

— Поиграй со мной, — просит девочка, поднимая взгляд, и Павлу кажется, что он смотрит в бездну.

— Отпусти Лину.

Павел и сам не знает, требует он или просит. Хотя на самом деле ему всё равно, главное чтобы Лина открыла глаза, а едва теплящаяся связь, что протянута между ними, наконец-то снова окрепла.

— Поиграй и отпущу.

Девочка улыбается, пряча руки за спиной.

— И сколько мне с тобой играть?

— Всегда, — улыбка девочки становится мечтательной, тогда как сам Павел содрогается от перспективы. — Ты ведь можешь, я знаю. Все они могли.

Ткнув пальцем в сторону окна, девочка вздыхает:

— Могли, но папа их не пустил.

«Не пустил?..»

Мысли в голове, будто шестерёнки, спешно крутятся, собирая пазл из разрозненных фактов.

Граница, тела животных…

«Он хотел запереть её здесь, но что-то пошло не так?..»

От следующей мысли морозец снова скользит по спине.

«Это не животные… Вот почему я не чувствовал никого в ближайшей округе с тех пор как мы приехали».

— А ты прошёл, значит ты будешь играть со мной! А если не будешь, — девочка недовольно упирает руки в бока и хмурится. — А если не будешь, то отдай мне то, о чём ещё и сам не знаешь, но оно уже в тебе есть. Отдай и можешь не играть. Других найду.

— А может… — только сейчас Павел неожиданно вспоминает, что до сих пор держит в руке игрушку. Ту самую, плюшевую и вспоротую в нескольких местах когтями. — Не твоё?

Павел видит, как загораются глаза девочки, как они светлеют и тьма отступает, как открываются губы в удивлённом вздохе и как они шепчут тихое, почти благоговейное:

— Лимик.

— Отпусти Лину и я отдам тебе твоего Лимика.

— Ну, он мне как-то и не нужен особо… — бормочет девочка, напуская на себя безразличный вид. Только глаза всё ещё следят за плюшевой игрушкой.

— Значит, я могу сделать с ним что угодно?

Шантажировать так ребёнка неправильно, Павел это прекрасно знает и в другой ситуации даже не подумал бы об этом, однако… Протянутая между ним и Линой связь звенит натянутой струной, того и гляди лопнет, а что будет тогда он не знает. Да и, признаться честно, не хочет знать.

Когти появляются на руке стоит только о них подумать, а в следующий момент он тянется к одному из грубых швов на боку, чтобы вспороть его.