Книга Не Снегурочка, страница 49 – Алёна Сереброва

Тихое бормотание телевизора и чьи-то смешки доносятся из-за двери, когда Влада проходит мимо сестринской. Можно здесь и остановиться, попросить всё объяснить, или постучаться и нарушить отдых медсестёр, сдав тем самым Майю и так и не узнав, зачем она пришла... Влада морщится, отгоняя последнюю идею. Никого сдавать она не собирается.

Всего пара шагов и сестринская оказывается позади. Отдаляются голоса и бормотание телевизора, однако Влада на это даже внимания не обращает, потому что коридор на глазах преображается. Ползут по стенам морозные узоры, разбегаются завитками да дорожками. Намерзает прямо на глазах лёд на плинтусы, вспыхивает золотом в свете лампы, когда Влада проходит под ней.

Тишина наполняется хрустом и шепотками. Словно кто-то рядом ходит по невидимому снегу, пытаясь её дозваться. Владе кажется, что она видит тени, что проходят совсем рядом, но стоит моргнуть, и они исчезают, растворяясь в сумраке коридора. Как и Майя.

Коридор пуст. Нет ни намёка на иней или лёд, лишь обшарпанные, местами просящие пройтись по ним кистью и краской, стены и потёртый линолеум. Только на окне, в паре шагов от Влады, морозным узором вычерчен уже знакомый символ: три чёрточки-лепестка, палка наискосок, три чёрточки и повторение накрест.

— После садика я у мамы на работе тусю... тушу... сижу! А на новый год я буду белочкой. Зайчика не дали, сказали, что зайчик мальчик, а я девочка и тем более рыжая, поэтому буду белочкой!

Соня никак не желает отлипать. Как забралась в самом начале на колени к Владе, так и сидит, то обнимая за шею, то просто прижимаясь, будто слушая, как бьётся в груди сердце.

Предпринятая матерью попытка отчитать её провалилась и едва не вылилась в истерику, так что пришлось отступить. А потом мать и вовсе ретировалась на поиски врача.

— А почему не лисичкой? Она же тоже рыженькая, — сипит Влада. Не дававшее повода для беспокойств горло внезапно разболелось, да так, что почти пропал голос.

— Лисичкой будет Поля, — Соня мгновение дуется, а потом расплывается в улыбке и снова тянется обниматься. — Зато у белочки кисточки на ушках. И ты вернулась.

Последнее звучит тихо и совсем по-взрослому.

— Не пропадай больше... пожалуйста.

— Не пропаду, — внутри что-то неприятно скручивается, но тут же расслабляется, стоит обнять Соню в ответ.

— Обещаешь?

Широко распахнутые голубые глаза смотрят с надеждой и ожиданием, так что Влада просто не может их подвести, поэтому вариант ответа всего один:

— Обещаю.

Дверь открывается в тот момент, когда Соня наконец-то отстраняется, ровнее садясь на коленях, но даже и не думая с них слезать.

— Что сказал врач?

— Что всё зависит от результатов анализов. Придут хорошие, значит выпишут.

Влада поджимает губы, но кивает. Понимает, хотя домой очень хочется. В горячий душ, а не его подобие, что было тут, в свою постель и слушать как Соня трещит, бегая из комнаты в комнату и доставая всех. Как раньше.

Ком неприятно давит на горло.

— Завтра мы не придём, Влад, — тихо и очень осторожно предупреждает мать, убирая пустую бутылку из-под бульона в сумку. — Работаю. Как только выходной будет...

— Мам, я всё понимаю, не переживай. Мне уже и нормальную пищу можно. В смысле, — тушуется Влада под материнским взглядом. — Выцежу из супа бульон, а утром каша. Я уже не первый день ем.