Книга Изгони меня, или Дачная готика, страница 70 – Рина Когтева

Но куда там, сапфировцы и не собирались расходиться. То, что намечалось, было для них гораздо интереснее «Сверхнатурального».

— Значит, нравится тебе, Ира, с женатыми мужиками путаться? – вперед вышла тетя Зина.

Если интеллигентная Татьяна Тимофеевна выглядела, как испуганная лань, то тетя Зина была похожа на разъяренную буйволицу. Повязанный на шее платок съехал на бок, на натруженных на огороде руках вздулись мускулы. Тетя Зина поправила заколку-краба с таким видом, как будто хотела достать острую шпильку и заколоть соперницу.

— Зин… – пискнул Лаврентьич.

— Молчи, Федор! – тетя Зина сделала шаг к Ирине Сергеевне. – А неженатых мужиков через тебя в твоих пропусках не проходило, а, Ира?

Пропусками в «Сапфире» именовалось Бюро пропусков, которым большую часть своей карьеры руководила Ирина Сергеевна. Та вдруг закатила глаза, отвернулась и уже хотела уйти, но тетя Зина заорала.

— Стоять, шалава!

От этого крика вздрогнул даже Томас Иванович. Ирина Сергеевна остановилась.

— Ты смотри, – тетя Зина уперла руки в бока, – отзывается…

Дарья хихикнула.

— Зинаида, – Ирина Сергеевна развернулась, – ты себе, по-моему, очень много позволяешь!

— Да ты что? – хмыкнула тетя Зина. – По сравнению с тобой мы все себе ничего не позволяем, с твоей-то «пропускной» способностью!

Ирина Сергеевна вспыхнула.

— Ну ты… – она сделала шаг к тете Зине.

И вдруг на нее бросилась Татьяна Тимофеевна.

— Проститутка! – взвизгнула она и вцепилась в волосы Ирине Сергеевне.

— Таня… – с ужасом прошептал бывший главный металлург Жужиков.

— Шалава! – взревела тетя Зина и отвесила Ирине Сергеевне такого пинка, что она рухнула на землю вместе с Татьяной Тимофеевной.

— Ну Зинка… – восхищенно выдохнул Лаврентьич.

— Хватит! – раздался громовой голос. – Участковый уполномоченный Петров! Прекратить хулиганство!

Петр Петров сделал шаг вперед и навис над клубком из тети Зины, Татьяны Тимофеевны и Ирины Сергеевны как неумолимая Фемида.

— Всех привлеку! – с угрозой сказал он.

Клубок остановился и неохотно начал расплетаться. Петров поправил фуражку и посмотрел на Машку Круглову с видом техасского рейнджера. Машка покраснела и опустила глаза.

— Таня, пошли, – Жужиков подбежал к Татьяне Тимофеевне и сгреб ее в охапку.

Лаврентьич переминался с ноги на ногу.

— Че замер? – рыкнула на него тетя Зина. – Домой!

Тетя Зина вальяжной походкой двинулась в сторону Поворота, Лаврентьич покорно засеменил следом. Ирина Сергеевна тоже встала, поправила прическу и отправилась к себе. Толпа, лишенная зрелища, потихоньку разошлась, последними вроде бы вместе, а вроде бы и нет ушли участковый Петров и Машка. Томас Иванович и Дарья остались одни у сгоревшего дома. Де Торквемада махнул рукой, и Дарья наконец-то смогла пошевелиться.

— Значит, серафим… – Дарья задумчиво смотрела на то, что осталось от Дачи-без-забора.

А осталось немного: обугленный остов дома и вытоптанный пожарными и полицией участок со сломанными кустами.

— Полагаю, да, – ответил Томас Иванович.

— Так вот для чего нужны мои письма… – в голосе Дарьи прозвучала странная горечь.

Де Торквемаде стало не по себе. Не из-за серафима, хотя серафим это, конечно, серьезно, а из-за этой горечи в голосе Дарии. Кажется, даже столько лет спустя она все еще испытывала чувства к своему давно уже умершему любовнику. Почему-то де Торквемаде это не нравилось.