Книга Стороны света, страница 107 – Рина Когтева

Внутри его встретили красные портьеры и золотые львы. Лазарь сделал знак остальным следовать за собой, он успел заметить среди отшельников темную голову Мадога и покорно бредущего на веревке Формоза. Лазарь начал подниматься по лестнице. Они почти не производили шума, только один раз меч одного из отшельников задел мраморный пол. И вот, наконец, дверь в комнаты императора. Почему-то Лазарь ни секунды не сомневался в том, что Казимир занял его спальню сразу же после его смерти. Ударом ноги он распахнул двери. Стражники оказались внутри, но при виде Лазаря с поднятым мечом бросились врассыпную, Император оставил их Красным отшельникам, а сам пошел дальше, миновал проходную комнату и оказался перед дверью в спальню. Сейчас Лазарь хотел только одного – посмотреть в глаза этому неблагодарному мальчишке. Он протянул руку и медленно повернул ручку двери, та оказалась не заперта. За дверью стоял Казимир. На нем уже был парадный камзол, в руке меч с рукоятью, украшенной драгоценными камнями, почти такие же, как у Лазаря, зеленые глаза смотрели с наглой уверенностью.

— Привет, Казимир, – Лазарь улыбнулся.

— Привет, Лазарь, – Казимир улыбнулся в ответ.

Раньше он никогда не смел называть его по имени, даже учитывая то, что они были родственниками. Лазарь крутанул меч в воздухе. Казимир невольно сделал шаг назад. Лазарь увидел в его глазах воспоминание об их последней встрече в оружейной, когда меч так же свистел в его руках. Взгляд Казимира скользнул ему за спину, и он усмехнулся.

— Не тех защитников ты с собой привел, я уже отправил парочку таких к их мертвому Огненному богу.

— У них северные мечи, Казимир, – спокойно ответил Лазарь и сделал шаг вперед.

Казимир отступил.

— Не хочешь со мной драться? – спросил Император.

Казимир попытался улыбнуться, но вместо этого получился злой оскал.

— Зачем драться с тем, кто заранее сильнее тебя? – ответил он.

— Тогда зачем ты затеял драку с тем, кто сильнее тебя? – Лазарь снова махнул мечом в воздухе.

— Я решил не спускать тебе с рук то, как ты со мной обращался.

— Ну тогда мог бы прийти и сказать, что обиделся, а не устраивать дворцовый переворот.

Меч Лазаря сверкнул в воздухе, и клок волос Казимира медленно опустился на пол. Регент вздрогнул.

— Как ты выбрался? Ты должен был умереть после того, как я разрушил пирамиду.

— Твои друзья не сдержали слово. Ты отдал им все, что они у тебя просили?

Казимир нервно сглотнул.

— Откуда ты знаешь? – спросил он.

— Чью кровь ты им отдал? – меч снова взметнулся в воздух и пролетел всего в сантиметре от носа Казимира.

Тот, казалось, забыл, что меч есть и у него самого.

— Чью кровь ты им отдал? – повторил свой вопрос Лазарь.

— Сигизмунда, – сдавленным шепотом ответил Казимир.

— Он жив?

Казимир сделал еще шаг назад.

— Мой сын жив?

— Да… Им не нужно было много.

Что-то изменилось в глазах Лазаря. Казимир заметил это и выпустил меч из рук. Он опустился на колени и наклонил голову, но вместо свиста меча услышал тихий, почти ласковый голос Императора.

— Ну ты же не думал, что так легко отделаешься? – прошептал Лазарь.

Из-за его спины раздался смех лорда Мадога.

К полудню Горд возликовал, узнав о чудесном воскрешении Императора Лазаруса III, установили помост, с которого Император самолично поприветствовал своих граждан, давая всем и каждому удостовериться в том, что перед ними их истинный правитель. Дворцовую стражу обезглавили Красные отшельники, был вызван центральный имперский полк, который занял их место, на рыночной площади установили клетку, в которую посадили голого окровавленного Казимира. Бывший Регент даже не мог подняться, потому что по приказу Императора ему сломали обе ноги. Специально приставленный палач раз в два часа показывал беснующейся толпе представление, состоявшее из серии изощренных пыток. Говорили, что Лазарь специально приказал открывать во дворце Горда все окна, чтобы слышать крики бывшего Регента. Верховного жреца Багала по имени Формоз заперли в подземелье Горда, но, по словам тюремщиков, обращались с ним на удивление мягко – кормили пять раз в день, ежевечерне доставляли лохань с водой, а тюремный топчан заменили на кровать с неплохим матрасом. В соседней камере со жрецом коротала время Императрица Марта, которой, напротив, были созданы наиболее жесткие условия, причем наибольшая пытка для нее заключалась в том, чтобы каждый вечер слышать, как Формоз весело плещется в своей импровизированной ванне, напевая скабрезные песни, которые не подобало бы слышать даме достойного происхождения.