Книга Странник, страница 50 – Рина Когтева

— Эй! – кричу я, и мой голос отражается от сводов гробницы.

Мне никто не отвечает. В зал вбегают люди, о чем-то говорят, размахивают руками, спорят, а я перестаю смотреть на камни и обреченно разглядываю кусок стены, который мне придется перекрашивать.

Завал решают не разбирать, но залов в гробнице должно быть пять, по-другому и быть не может, поэтому Зал Почтения разделяют на две части, для чего посередине возводят стену. Расписанный потолок не трогают, поэтому именно в Зале Вознесения оказывается та часть, которую я рисовал красками из жарда. Пусть «небо» над телом Великого Царя искрится и сияет. Я продолжаю рисовать свой орнамент, не сильно беспокоясь о качестве. За день я заканчиваю и верхнюю, и нижнюю часть того, что теперь осталось от Зала Почтения. Потом начинаю середину, в которую мне каким-то образом нужно утрамбовать всех Великих Царей Альрата, которым Вейт Ритал выказывает почтение. Припоминая покойного Великого Царя Бетхара Сефриса, которому так и выказывает почтение Благословенный Морн, я беру за образец искусство того времени и просто рисую огромную фигуру Вейта, а перед ним целый ряд одинаковых фигур, похожих не на людей, а на вырезанных из бумаги кукол с неестественно поднятыми руками. Знай себе рисуй одно и то же, да не забывай имена подписывать красивыми буквами. Вейт мне удается на славу, настоящий Царь, устрашающий, величественный. Я рисую вокруг него атрибуты власти – два Царских скипетра, даже булаву ему пририсовываю, чтобы покойный выглядел воином. Всего-то четыре года правил, а посмотреть на эти стены, так все сорок и очень насыщенных событиями.

Я только-только заканчиваю Вейта и приступаю к веренице одинаковых Царей, когда слышу крики. Сначала мне кажется, что это просто галлюцинация от слишком большого количества аваго и слишком долгого времени без сна, но их слышу не только я. Они раздаются из заваленного Зала Вознесения. Там еще остались люди. Живые люди. Вероятно, они разбирали завал со своей стороны и наткнулись, наконец, на стену, которой загородили проем. Никто не будет ломать эту стену, потому что гробницу необходимо закончить в срок. Никто не будет помогать этим людям, потому что через три с половиной дня Великий Царь Вейт Ритал будет похоронен в этой гробнице, и нет такой силы, которая могла бы этому помешать. Что б ты ожил, Вейт, а потом сдох еще раз, но так мучительно, как не умирал ни один человек. Мы продолжаем работать под эти крики. Один из мастеров, укладывающих мозаику на полу, не выдерживает, бежит, пытается выбраться наверх, прочь из этого подземного ада, пропитанного потом, смрадом и криками умирающих людей. Его убивают. Мы остаемся. На следующий день крики уже не такие громкие, еще через день из-за стены и вовсе доносится одинокий то ли вой, то ли стон. Потом пропадает и он. Мне поручено разрисовать стену, за которой остались эти мертвецы. Я рисую на ней огромное дерево – Древо благоденствия, которое должно раскинуть свои ветви над гробом Великого Царя. Я знаю имена тех, кто остался за стеной, я вплетаю каждое из этих имен в кору дерева, в прожилки на листьях, они написаны на причудливых плодах этого древа, хотя неискушенному наблюдателю покажется, что это просто игра света. Другие художники это замечают, но никто не говорит ни слова. А на полу тем временем возникает витиеватый узор, линии которого сплетаются в ритуальную формулу поминовения умерших. Только умерший здесь не один, как это было бы уместно в гробнице Великого Царя. Нет, умерших много, и как будто бы случайно завиток изменяет значение слова, и делает из единственного числа множественное. Каждый из нас мог оказаться за этой стеной, мы все это знаем, просто нам повезло, а им – нет. Каждому из нас хотелось бы, чтобы если уж нас не захотели спасать, так хотя бы удостоили посмертными почестями. С потолка на нас презрительно смотрят Вейт Ритал, Лаир Тарт, Ракс Гриал, Хмас и Армас.