Книга Дахор. Забвение, страница 10 – Ника Летта

Вика ещё несколько секунд смотрела в ту сторону. Потом медленно выдохнула.

— Она выглядит хуже, чем пыталась показать.

— Да, — сказал Сеичи.

Одно слово. Спокойное. И именно поэтому Вика повернулась к нему.

— И ты тоже выглядишь хуже, чем пытаешься показать.

Он снял куртку, повесил её на крючок и ничего не ответил. Вот это Вике не понравилось уже окончательно. Но разнос устраивать в прихожей, где за одной дверью только что уложили нервно истощённую девчонку после перелёта, а за второй стояла их обычная жизнь, было неразумно.

Вика умела быть неразумной красиво, шумно и с размахом. Но не при Даше. Пока не при Даше.

— Я в ванную, — сказала она.

Сеичи поднял взгляд.

— Вика.

— Что?

Он смотрел на неё слишком спокойно. И слишком виновато. Это было худшее сочетание из возможных.

— Ничего, — сказал он.

— Вот именно, — отрезала она и ушла.

Ванная встретила её тёплым светом, большим зеркалом и раздражающе ровным отражением.

Вика включила воду, хотя не собиралась сейчас мыться. Просто нужно было чем-то занять руки, пока внутри постепенно поднималось то самое чувство, от которого хотелось либо ударить кого-нибудь полотенцем, либо сесть на край ванны и честно спросить у вселенной, почему она никак не может выбрать для их жизни жанр поспокойнее.

Романтика? Нет, конечно. Бытовая драма? Было бы слишком просто. Мистика, драконы, змайсы, параллельные миры, бывшие мужья, беременность и красноволосые императоры в корейских кафе?

Вот это уже похоже на их уровень идиотизма. Она опёрлась ладонями о раковину и посмотрела на себя в зеркало. За спиной тихо открылась дверь. Вика не обернулась.

— Я сказала, что иду в ванную, а не объявила дипломатическую амнистию.

Сеичи подошёл сзади, остановился совсем близко и осторожно обнял её за талию, она напряглась. Не сильно, просто для принципа. Сеичи положил подбородок ей на плечо и тоже посмотрел в зеркало.

И вот так, в отражении, они оба выглядели почти неправдоподобно спокойными. Она — в домашнем свитере, злая, растрёпанная, беременная и готовая шипеть. Он — с тем самым лицом человека, который уже всё понял, но почему-то решил, что лучший способ выжить — не говорить первым.

Плохой способ. Очень плохой.

— Мы его видели, — сказала Вика.

Сеичи не двинулся. Только пальцы на её талии едва заметно сжались. Она прищурилась, глядя на это в зеркало.

— Не делай вид, что не понял, о ком я.

— Я понял.

— Отлично. Значит, слух ещё при тебе. Уже хорошо.

Он медленно выдохнул. Тёплый воздух коснулся её шеи, и Вика на секунду почти забыла, что собиралась злиться. Но потом вспомнила красные волосы в кафе, девчонок с телефонами, Дашу, которая решила, что увидела какого-то айдола, и Сеичи, который остался внутри явно не потому, что хотел допить кофе.

Внутри снова всё неприятно стянулось.

— Что он тут вообще забыл? — тихо спросила Вика. — Его лет пять не видели. Пять, Сеичи. Столько бы ещё не видели — и все были бы счастливы.

Сеичи молчал. Вика медленно повернула голову, насколько позволяли его руки.

— Ты сейчас серьёзно решил промолчать?

— Я думаю.

— О, нет. — Она резко вывернулась из его объятий и развернулась к нему лицом. — Нет-нет-нет. Вот это вот “я думаю” ты можешь оставить для своих корейских переговоров, где все смотрят друг на друга, пьют чай и делают вид, что никто никому не угрожает. Со мной так не работает.