Книга Вторая жизнь барышни Софьи, страница 42 – Нинель Мягкова

— Благодарствую. Не надо мне, пожалуйста, больше добро причинять, я уж как-нибудь сам! — рыкнул господин Сташевский в ответ.

Я поймала себя на том, что по лицу расползается довольная улыбка.

Бесить столичного гостя было невыразимо приятно.

В коридоре после тропической жары оранжереи оказалось довольно прохладно, меня моментально пробрал озноб.

Розалия, вышедшая следом, тоже поежилась. Господин Зимородский не растерялся, тут же поделился пиджаком с барышней. Так же поступил с Людой и нарочито галантный Белоярский.

Я поманила к себе Тришу и предложила залезть ко мне под полу, поскольку ее укрывать было некому. Так, в обнимку, мы и добрались до зала для музицирования.

К моему удивлению, там оказалось довольно много народу, и все они в изумлении уставились на нашу разношерстную компанию. В самом деле, со стороны мы наверняка выглядели странно, будто все барышни искупались в снегу и дружно стучали зубами от холода.

Нас просто потряхивало от перепада температур, но не объяснять же это всем подряд!

— Что произошло? Ты упала на улице? — всплеснув руками, метнулась ко мне тетушка, привлекая еще больше внимания к нашему появлению. — Зачем выходила, там же мороз!

Правильно, выставим племянницу безмозглой простушкой, ныряющей в сугроб в бальном платье в сопровождении кучи мужиков.

И подруг заодно макнувшей.

— Нет, что вы, мы просто устали от танцев! — нашлась Триша, выныривая из-под моей руки.

Все лучше, чем про физиологию и пот рассказывать. Барышни, как всем известно, естественных надобностей не имеют и пахнут исключительно розами. Иногда фиалками.

В любой ситуации.

— Тогда, возможно, кузина желает со мной что-нибудь исполнить? — пропела Варвара, уже сидевшая за фортепиано.

Знала, паршивка, что я ни единой октавы не вспомню. Матушка ушла рано, а отец позаботился о моем образовании как сумел — ни вышивать, ни петь я не научилась, зато печатала быстрее любой машинистки и ворочала тяжеленные основы для наборов как заправский атлет.

Чего она не представляла, так это что за последующие тридцать лет жизнь меня побросает так, что придется освоить все: и клавишные, и скрипку, и даже флейту с арфой. Не на концертном уровне, конечно, но опозориться в высшем обществе мне больше не грозит.

К сожалению, занималась я всем этим не от хорошей жизни для собственного удовольствия, а потому что кушать хотелось. Статьи заказывали не каждый день, зато ресторация под окнами моей квартирки работала ежевечерне. И развлекать публику нужно было часов по шесть-восемь.

— Почему бы и нет, дорогая, — мурлыкнула я в ответ, грациозным жестом сбрасывая пиджак обратно на руки господину Сташевскому. Он едва успел тот поймать. — Как насчет «На краю зимы»? Ты же не против, если я поведу с флейтой?

Варя оторопело уставилась на матушку. Такого поворота ни одна из них не ожидала. Кузина вряд ли замышляла гадость, просто желала покрасоваться за мой счет, как всегда. Но как теперь выйти из положения достойно, не понимала.

Дело в том, что разучила двоюродная сестра на приличном уровне только две мелодии. Классический новогодний вальс и тоскливый романс «Веют ветры буйные». А бодрая, задорная народная песня о возрождении весны ей не давалась: слишком уж быстро менялись аккорды.

Но раз сама позвала, не отказываться же!