Книга Вторая жизнь барышни Софьи, страница 35 – Нинель Мягкова

А еще — барышня Воронцовская.

Вроде бы по взаимной симпатии замуж выскочила, да так поспешно, что поговаривали о добрачной беременности. Чуть ли не через месяц после праздников. Но увы, жених оказался слабого здоровья и умер вскоре после свадьбы. «Чахотка», — сказали лекари.

Овдовев единожды столь молодой, замуж госпожа Воронцовская больше не вышла. А после я слышала, что всю их семью в ночь вырезали мятежники. Меня тогда уже в Унгуре не было, насколько правдива история, понятия не имею.

Но невольно задумалась, какое отношение семейство Воронцовских, голубых кровей и высокого полета, имело к бунтарям. Ведь неслучайно за ними пришли. Либо мешали, либо наоборот — слишком много знали.

— Воронцовские здесь сегодня? — рассеянно поинтересовалась у Люды.

Моя бойкая подруга уже успела перездороваться со всеми кумушками, поприветствовать знакомых девиц и познакомиться с незнакомыми. Кому и знать, как не ей?

— Конечно! Рядом с градоправителем стоят, — кивнула Людвика.

Мой взгляд выцепил бледную, полупрозрачную от худобы барышню с густыми темными волосами. Казалось, как у недокормленных растений, вся сила ее ушла в поросль на голове, не оставив ничего телу-корням.

Неудивительно, что ее родители так ухватились за удачно подвернувшегося жениха, пусть и хворого. Учитывая, что сейчас и в ближайшие десять лет в моде упитанные дамы, как моя Люда, Розалии Воронцовской более перспективное замужество не светило.

Опальный род — не те, с кем жаждут породниться знатные или зажиточные семьи, так что происхождение ей не помогало, а скорее мешало. В прошлых поколениях у Воронцовских рождались мальчики, им пару найти проще. А тут — единственная дочь.

Полагаю, родители Розалии отчаялись в достаточной степени, чтобы выдать ее фактически за первого встречного. Лишь бы пристроить да наследника уже получить, пока сама не померла.

— Из вас кто-нибудь с ними знаком? С Розалией? — прошипела я, подтаскивая подруг ближе к собеседникам градоправителя.

Барышня Воронцовская благонравно мялась чуть в стороне, не мешая разговорам взрослых. Ее матушка, нервно обмахиваясь веером, пристально изучала зал в поисках подходящих кандидатур.

Возможные претенденты стыдливо прятали глаза и отворачивались.

Людвика проследила за моим взглядом и пожала плечами.

— Ну, пересекались пару раз. Шубки они с матушкой у нас заказывали. Белый песец, серебристая норка, — отбарабанила она. В делах лавки она понимала не меньше отца, а то и больше. — Все ждут лису, но лиса нынче редкая. До нашего захолустья не доходит, в Московию везут.

Я потрясла головой, силясь избавиться от лишней информации.

— Люд, я не про мех, а про Розалию узнать хочу, — пробормотала, наклоняясь ближе. — Есть ли у нее кавалер, ухажер или на сердце кто? Насколько она приятна в общении или стерва вроде моей тетушки?

— Госпожа Лесницкая? — удивилась Триша. — Она довольно милая, нас всегда привечает.

— Пока ты ее Вареньке не соперница, все хорошо, — фыркнула Людвика. — Попробуй только затмить кровиночку на каком празднике, мигом прочувствуешь всю милоту и обаяние!

В наблюдательности Люде не откажешь. Она куда мудрее меня в том же возрасте. Жаль, что ей самой в замужестве это никак не помогло.

— Возвращаясь к теме барышни Воронцовской… Не припомню, чтобы за ней кто-то ухаживал. Скорее, ее семья делает все, чтобы ее заметили, вон как вырядили, будто храм украсили!