Книга Нищенка в академии драконов 2, страница 42 – Анжелика Янчевская

Массивный камин из чёрного камня, добытого в самом сердце Драконьих гор, отбрасывал зловещие отблески на древние гобелены, изображавшие славные битвы предков-драконов. Языки пламени играли на сценах сражений, и мне казалось, что вытканные драконы презрительно смотрят на меня, считая недостойным их великого наследия.

Я застыл на пороге, пытаясь перевести дыхание. Дорога выжала из меня все силы. Полёт на пределе возможностей, когда каждый взмах крыльев отдавался болью в измученных мышцах, когда лёгкие горели от напряжения, а сердце, казалось, вот-вот разорвётся в груди… Потом превращение в человека и эта мучительная боль… Но всё это было ничто по сравнению с болью, которая сжимала моё сердце при мысли о Меллине, лежащей сейчас без сознания в лазарете академии, с тёмными прожилками на висках, похожими на паутину смерти.

Отец стоял у высокого арочного окна спиной ко мне. Его внушительная фигура, затянутая в тёмно-синий камзол с вышивкой фамильного герба, казалась вырезанной из цельного куска драгоценного камня. Я смотрел на его гордую осанку, широкие плечи, голову, чуть тронутую сединой на висках, и ощущал волну противоречивых чувств — гнева, уважения, надежды и, как ни странно, страха. Отец может спасти Мелли, это в его силах, но также и может отказать, отомстив мне за своеволие. Он даже не обернулся, когда я вошёл, давая понять, насколько незначительным считает моё появление.

В глубоком кресле у камина сидел дядя Гарет. Его пальцы нервно теребили рукоять кинжала, а глаза беспокойно следили за мной. В отличие от старшего брата, дядя никогда не умел полностью скрывать свои эмоции. Я видел, как его выдавала напряжённая поза, слегка подрагивающие пальцы и взгляд, в котором Я почему-то видел сожаление. Ему тяжело дается мое отлучение от рода.

— Ты осмелился явиться, — голос отца был холоден, как лёд на вершинах Драконьих гор, видневшихся за окном. Он даже не обернулся, продолжая смотреть в окно, за которым раскинулись земли, принадлежавшие роду Крегов с незапамятных времён.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в коленях. Не от страха — от усталости и безысходности. Мой обычно безупречный внешний вид сейчас был далёк от идеала: одежда покрылась пылью, волосы растрепались, лицо осунулось, под глазами залегли тёмные тени. Но даже в таком состоянии я старался держать спину прямо, а подбородок — высоко поднятым: Крег оставался Крегом даже перед лицом полного отчаяния.

— Мне нужна твоя помощь, отец, — слова давались мне с трудом, горло пересохло от долгого полёта и страха за Меллину. — Меллина… умирает. Как когда то, силы покидали меня, теперь, нечто, также вытягивает жизнь Мелли. Я разберусь и найду, кто в этом виноват, но сейчас мне нужна твоя помощь.

Отец медленно обернулся. В свете камина его лицо казалось высеченным из мрамора — твёрдое, неподвижное. Ни один мускул не дрогнул, только в серых глазах, точной копии моих собственных, на мгновение мелькнуло что-то похожее на удовлетворение, быстро сменившееся ледяным спокойствием.

— Умирает? — он окинул меня долгим оценивающим взглядом, словно взвешивая каждую деталь моего потрёпанного вида. — И ты примчался сюда, чтобы я, глава рода Крег, спас жизнь какой-то полукровке? Той самой, из-за которой ты опозорил наше имя? Той самой, ради которой ты отказался от всего, что принадлежит тебе по праву рождения?