Книга Отбор. Пламя в твоей крови, страница 75 – Анжелика Янчевская

Она отпустила меня так же резко, как и схватила, и гордо прошествовала прочь.

Я не шла в свои покои — я бежала. Спасалась от этого гудящего улья.

Лиара встретила меня в комнате, подпрыгивая на месте от нетерпения.

— Госпожа Эльвия! Вы были великолепны! Ваш свет… он был как далёкая, но самая яркая звезда на небе! Все только о вас и говорят!

Я слабо улыбнулась ей. Эта простая, искренняя радость была тёплым огоньком.

— Принеси мне поесть, Лиара, — выдохнула я, рухнув в кресло. — Что-нибудь простое. И побольше. Магия… она отнимает все силы.

Когда она ушла, я села в кресло и посмотрела на свои руки. Они всё ещё слегка дрожали.

Когда Лиара вернулась с подносом, на котором дымилась простая, но сытная похлёбка и лежал ломоть свежего хлеба, она застала меня в том же кресле, но что-то во мне изменилось. Густая, выматывающая усталость никуда не делась, но под ней, словно ледник под толщей свежего снега, формировалась холодная, кристально чистая уверенность. Я больше не была напуганной девочкой, случайно попавшей во дворец. Я была силой, с которой придётся считаться.

Эта новая реальность обрушилась на меня уже на следующее утро. Дворец, до этого бывший для меня просто лабиринтом из роскоши и страха, внезапно обрёл чёткую структуру, разделившись на два негласных, но отчётливо враждующих лагеря. Это стало очевидно, когда я, в сопровождении Лиары, вошла в Малый обеденный зал, где кандидатки иногда завтракали.

За большим столом у окна, в лучах утреннего солнца, восседала Сафира, словно тёмная королева на своём троне. Вокруг неё, как придворные дамы, расположились Мелания, Лира и ещё несколько девушек, чьи лица выражали одинаковую смесь высокомерия и презрения. При моём появлении их оживлённая болтовня мгновенно смолкла, сменившись ледяным молчанием. Мелания демонстративно отвернулась, скривив свои пухлые губки. Лира окинула меня с ног до головы таким взглядом, будто я была чем-то грязным, случайно заползшим с улицы. Они не просто игнорировали меня — они излучали волны холодной, концентрированной ненависти.

А за другим столом, чуть поодаль, в тени колонны, сидела Нарис. Рядом с ней — Венера, которая выглядела гораздо лучше после испытания в лесу, и Калира. Увидев меня, Калира вздрогнула, отвела взгляд, но потом, набравшись смелости, всё же смущённо, но отчётливо кивнула мне. Нарис же, не меняя невозмутимого выражения лица, встретила мой взгляд и едва заметно приподняла уголок губ в знак молчаливого, отстранённого признания. Они не спешили звать меня к своему столу, но и не отворачивались. Они наблюдали. Заинтригованные, осторожные, но без откровенной враждебности. Мир перестал быть просто враждебным. Он стал сложным.

Преследование Тариуса не прекращалось, но приобрело новые, более изощрённые формы. Он больше не пытался застать меня в коридорах. Вместо этого он действовал на публику. То пришлёт мне редчайший цветок ледяной орхидеи, который, по слухам, растёт лишь на самых высоких и недоступных пиках, с запиской «Холод к холоду», что вызывает новую волну пересудов. То во время общего обеда громко поинтересуется у леди Вейрис, достаточно ли я отдыхаю после «столь изнурительных подвигов». Каждое его действие было рассчитано на то, чтобы выделить меня, отделить от остальных, сделать мишенью. Он не ломал меня силой, он пытался сжечь меня в огне всеобщей зависти и ненависти.