Книга Укрощение строптивой некромантки, страница 82 – Виктория Серебрянская

— Ваше Императорское Высочество, — первым поклонился баронет, его голос напоминал шорох сухих листьев, — вы сегодня сияли ярче звезд.

Я хихикнула, падая в мягкое кресло у окна:

— Льстец! — Но все равно слышать это было приятно.

Бывший эльф, самый проворный из троицы, уже скользил ко мне с подносом, на котором лежала теплая шаль и кувшин с травяным настоем, пахнущим мятой и ромашкой. А портной обошел кресло и принялся аккуратно снимать с меня тяжелые серьги и заколки, бормоча что-то про то, как «эти блестяшки весят больше, чем его собственные кости».

— Спасибо, мои дорогие, — пробормотала я, чувствуя, как веки тяжелеют. — Вы, как всегда, незаменимы.

Баронет хмыкнул.

— Это наша работа, Ваше Высочество, — ответил он, помогая мне подняться и направиться к огромной кровати с балдахином. — А теперь отдыхайте. Завтра вас ждет город, а он, поверьте, не такой галантный, как тер Эйтель.

Я фыркнула, но послушно забралась под одеяло, которое баронет заботливо подоткнул. Лучших горничных у меня еще не было. Скелеты, несмотря на их мрачноватый вид, всегда умели создать уют, какого не найдешь ни в одном дворцовом крыле. Я закрыла глаза, и последние мысли о танцах и остроумных ремарках тер Эйтеля унеслись прочь, сменившись мягкой темнотой сна.

Проснулась я от аромата свежесваренного кофе и теплых булочек с корицей. Солнечные лучи пробивались сквозь тяжелые шторы, а у моей кровати уже суетились баронет, эльф и портной, сервируя небольшой столик для завтрака. Баронет, как самый старший (или, точнее, имеющий настоящий опыт службы наследникам императору еще при жизни), важно расставлял серебряные приборы, эльф раскладывал на тарелке тонко нарезанные фрукты, а портной, как обычно, чуть не уронил поднос с джемом, но вовремя поймал его, издав виноватый скрежет.

— Доброе утро, Ваше Высочество, — хором проскрипели они, эльф при этом своим прокуренным басом перекрывал голоса свои товарищей. И я не смогла сдержать улыбку. Есть что-то невероятно очаровательное в том, как три скелета пытаются выглядеть как идеальные придворные.

— Доброе, — ответила я, соскакивая с кровати, заворачиваясь в лежащий на кресле халатик и садясь за стол, с наслаждением вдыхая аромат кофе. — Ну, что там слышно во дворце? Небось, уже весь двор гудит о вчерашнем бале?

Эльф многозначительно щелкнул челюстью, что у него означало торжественную паузу перед важной сплетней.

— О, Ваше Высочество, — пробасил он, аккуратно наливая мне кофе, — бал удался на славу, но не обошелся без происшествий. Говорят, леди Фиона, та, что вечно таскает с собой веер с павлиньими перьями, умудрилась зачаровать его так, что он начал махать сам по себе. И, представьте, во время кадрили он вырвался из ее рук и улетел прямо в люстру! Ползала искр, криков и перьев — говорят, сам император еле сдержал смех.

Интересно, а как я это пропустила? Была на балконе? Или за флиртом с тер Этейлем не обратила внимания?

Баронет, не удержавшись, презрительно хмыкнул:

— А еще герцог Вальмонт, тот, что хвастался своим новым заклинанием для полировки сапог, случайно наложил его на свои усы. Теперь они блестят так, что слуги жалуются — свет мешает убирать зал! А еще шепчутся, что он пытался ухаживать за вами, Ваше Высочество, но вы так ловко ускользнули в танце с тер Эйтелем, что герцог чуть не подавился своим же вином от досады.