Книга Маги не разводятся, страница 62 – Тая Шуи

— Я не…

— Дайте два! — выпалил Мелерай и, запустив руку под плащ, вытащил оттуда горсть монет самых разных достоинств. — Сколько с меня?

Торговка охнула, увидев на раскрытой ладони золото вперемешку с серебром и бронзой, и потянулась было к червонцу, но вдруг отдернула руку. Подняв испуганный взгляд на покупателя, она трясущимися пальцами указала на пару шпажек с угощением и велела их забирать.

— Шесть медяшек, сюда вот положите. И идите, идите, не мешайте работать! — протараторила она и крикнула в толпу: — Эй, кому яблочки карамельные? Золотые, наливные, сахарные! Подходи, разбирай!

— Все в порядке? — уточнила я, заметив, как Мелерай дернулся и улыбка сползла с его лица.

— Да, в полном. Держи! — Отсчитав деньги, он поспешно отошел от тележки и протянул мне одну из шпажек, с нанизанным на нее янтарным яблоком. — Ммм, это потрясающе! Попробуй!

Я скосила глаза на мужчину, который ел лакомство, жмурясь от наслаждения, и осторожно лизнула глазурь. Сладкая, с легкой горчинкой пережженного сахара. И правда вкусно. Но не так ведь, чтоб кричать об этом на всю улицу.

— Ну как? — Он наклонился, его дыхание пахло карамелью и чем-то пряным. — Нравится?

— Съедобно, — сдержанно сказала я, но не смогла удержаться и тоже вгрызлась в угощение.

— Ага, съедобно. — Мелерай вдруг провел пальцем по моей щеке. — У тебя весь рот в карамели, лунная дева.

Я отпрянула, но он уже облизывал палец с довольной ухмылкой. Он выглядел как дамский угодник — с этими темными глазами, безупречными чертами и обаянием, от которого у глупышек наверняка подкашивались ноги. Но вел себя как ребенок, впервые выпущенный погулять без присмотра.

— Ты часто так делаешь? — не выдержала я.

— Что делаю?

— Целуешь девушек в темных переулках, а потом угощаешь их сладким.

Он задумался на секунду, потом снова улыбнулся:

— Нет. Ты первая.

Я закатила глаза, но щеки почему-то предательски запылали.

— Врешь.

— Клянусь!

Мелерай прижал руку к груди, и я невольно задержала взгляд на его пальцах. Каждый был украшен несколькими кольцами — простыми, без камней, но странной формы. Одни напоминали переплетенные ветви, другие — закрученные в спираль проволоки, третьи были плоскими, с вырезанными непонятными символами. Они сидели плотно, доходя до верхних фаланг, словно давно стали его неотъемлемой частью.

— Обычно я вообще не выхожу из дома, — продолжил он. — Но сегодня, видимо, мой счастливый день.

— Не выходишь из дома? Почему?

— Специфика работы. К тому же я не очень нравлюсь людям, так что стараюсь их не нервировать.

Я недоверчиво посмотрела на Мелерая. Это он-то не нравится? Потом вспомнила странное поведение старушки-торговки, гонящей его прочь от тележки, и промолчала.

— Какая, говоришь, лавка тебе нужна? — спросила я преувеличенно бодрым голосом. — Знаешь имя хозяина?

— Эм, сейчас… — Одной рукой держа яблоко, другой он выудил из кармана мятое письмо и, развернув его, прочитал: — «Мастерская Л. Фаррела». Тут еще эмблема есть — кольцо с граненым камнем.

— Как и у половины ювелирных лавок. Ладно, если не найдем сами, спросим у прохожих.

— Меня уверяли, что это лучшая мастерская в городе! Надеюсь, моей жене понравится подарок.

Я споткнулась и, если бы Мелерай не придержал меня за локоть, непременно бы встретилась лицом с мостовой.