Книга Маги не разводятся, страница 53 – Тая Шуи

— Чт-то это б-было??? — заикаясь, спросила я и, отшатнувшись, вжалась в стенку дилижанса.

Элрик опустил голову и прикрыл глаза ладонью. Несколько секунд он молчал, пытаясь восстановить дыхание.

— Прости, я не думал, что выйдет так… — глухо отозвался он и, не сумев подобрать подходящего слова, еще раз повторил: — Вот так. Не стоило этого делать.

— Чего делать? Я не понимаю…

— Я менталист, Мили. Слышала когда-нибудь о таких?

Он наконец опустил руку и посмотрел на меня. Но, спохватившись, быстро отвел взгляд и снова отгородился ладонью, будто боялся ненароком повернуться в мою сторону.

— Нет, среди студентов Академии таких не было, — неуверенно произнесла я. — Кажется.

— И не удивительно, это редкий дар. — Элрик усмехнулся, но как-то грустно. — Большинство магов считает его благословением. По крайней мере, мои родители думали именно так. Восхваляли духов за то, что я родился с уникальной способностью. Вот только я ее ненавидел.

Элрик неотрывно смотрел в окно на унылый пейзаж с редкими деревцами. Непривычно было видеть его таким задумчивым и хмурым, без озорной улыбки на лице. Впервые я осознала, что совсем его не знаю: ни прошлого, ни привычек, ни каких-то банальных вещей вроде любимой еды или песни. Не знаю, но очень хочу узнать.

— Посмотри на меня, — тихо попросила я и, обхватив руку Элрика, отвела ее от лица. — Пожалуйста.

Он колебался, но я почувствовала, как его пальцы слегка расслабились в моих ладонях. Когда Элрик все же решился и перестал прятать глаза, я увидела в них страх, смешанный с чем-то еще. То ли с надеждой, то ли с отчаянием — не поймешь.

— Ты можешь читать мысли людей? — спросила я, не выпуская его руки.

— И это тоже… Прости, — выдохнул он. — Я не хотел. Думал, что все контролирую! Но магия как обезумела, и я начал транслировать тебе свои… В общем, давай все забудем, хорошо?

Я резко тряхнула головой, обрывая его.

— Погоди! Что значит «начал транслировать»? Ты показывал мне…

Фраза повисла в воздухе. Только скрип колес дилижанса да редкое фырканье лошадей нарушало неловкую тишину.

— Мили, не заставляй меня это озвучивать, ладно? — В голосе Элрика прозвучали умоляющие нотки. — Я правда сожалею. Восемнадцать лет я жил с чужими голосами в своей голове. Они преследовали меня днем и ночью. На тренировках, на улице, дома — везде! В какой-то момент я даже перестал различать лица. Они стали размытыми, одинаковыми, не то что пестрая какофония мыслей и образов! А отец все твердил, что я должен больше стараться, дабы не посрамить семью и стать мастером. Но я слабак, Мили... Слабак и трус, хоть и не хочется это признавать. Я понял, что если продолжу, то просто сойду с ума. И сбежал. От постоянных, изматывающих тренировок, от родительских ожиданий, от родовитых невест, думающих только о выгоде, а главное — от голосов. Ушел из дома и пообещал себе больше никогда не использовать свой дар, не пытаться заглянуть в чью-то душу. И сейчас впервые за столько лет нарушил это обещание.

Я слушала Элрика очень внимательно, пытаясь понять его боль, вобрать ее в себя. То, о чем он говорил, действительно пугало. Каково жить, зная мысли каждого встречного? Видеть чужую ложь, знать все секреты, не иметь возможности побыть в одиночестве? Наверняка люди, осведомленные о способностях Элрика, его боялись и избегали. А некоторые, возможно, ненавидели. Люди всегда ненавидят тех, кто видит их слабости. Неудивительно, что Элрик решил пожертвовать своим магическим талантом ради спокойной жизни с ее обычными радостями. И даже несмотря на все неудачи, которые преследовали его по пятам, он до последнего оставался верен своему выбору. Разве можно называть это слабостью или трусостью?