Книга Маги не разводятся, страница 52 – Тая Шуи

— Нет, не стоит. Ой! — Мили внезапно отстранилась, сообразив, что все это время лежала на моем плече. — Извини, я не хотела! Надо было меня разбудить.

— Зачем?

Она растерянно посмотрела на меня, как будто не поняла вопроса.

— Но тебе ведь было неудобно…

— Неправда. Мне было хорошо.

Она застыла, пытаясь осознать мой ответ. Я и сам, по правде, не понял, что ляпнул, и тоже молчал. Лошади неожиданно тронулись, тряхнув дилижанс.

— Осторожно! — воскликнул я и схватил Мили за плечи, не давая ей упасть.

Не удержав равновесия, она навалилась сверху, упершись ладонями в мою грудь, и испуганно подняла голову. Я замер, встретившись с ее взглядом. В полумраке повозки лицо Мили казалось почти прозрачным, как будто передо мной потустороннее создание. Губы слегка приоткрылись, уводя мои мысли в опасное русло. Сейчас она выглядела такой беззащитной и уязвимой, так тесно прижималась ко мне и вызывала такое смятение в душе, что я не выдержал и нарушил клятву, которую дал сам себе.

Впервые за пять лет я опустил щит и выпустил дар, больше похожий на проклятье.

Мили

Голубые глаза Элрика заставляют забыть обо всем. И в какой-то момент я теряюсь, не понимая, что происходит. То ли его взгляд проникает внутрь в меня, под кожу, в самую душу… То ли я сама растворяюсь в этом омуте, позволяя себе утонуть в глубине, от которой начинает кружиться голова… Я чувствую, как учащается пульс, когда представляю прикосновение его теплых губ к своим. По телу пробегает легкая дрожь, и руки, упирающиеся в мужскую грудь, невольно сжимаются и сминают рубашку. Воздух густеет. Все тело как натянутая струна, готовая зазвенеть в любой момент.

Его ладони медленно скользят по моей спине, вызывая россыпь мурашек. Кончики пальцев пробираются вверх по шее — легко, невесомо, но оставляя за собой огненный след. А затем погружаются в волосы, вырывая из груди тихий стон. Я уже не просто тону, я растворяюсь в этих ласках без остатка.

Мы в Нигде и в Никогда. Зависли в безбрежной пустоте, отдельно от всего мира. Есть только тепло, разливающееся по венам, и мягкие, нежные губы, которые с каждым ударом сердца становятся все настойчивее. Каждый вздох — тяжелее. Каждый поцелуй — глубже. Легкие касания давно превратились в жадные и требовательные, а руки опустились на бедра, вызывая сладкие спазмы в низу живота. Но даже эти смелые, порывистые движения пропитаны нежностью и заботой.

Горячая волна разливается в груди и стремится ниже, к той сокровенной точке между ног, где закручивается в стремительный водоворот. Мы и сами превращаемся в две волны. Накатываем друг на друга, захлестываем с головой, захлебываемся в новых, но долгожданных ощущениях, когда вдохи в унисон, а выдох один на двоих.

Жар кожи, запах вожделения, волнующая тяжесть крепкого тела — все это было в смотрящих на меня голубых глазах. В них отражались страстные ласки, которые иногда мерещились мне во сне, и содранное впопыхах платье, и ноги, подхваченные под колени и распутно разведенные в стороны, и вздымающаяся в волнении грудь…

Я моргнула — и все исчезло.

Нигде сменилось старым дилижансом. Никогда — погожим, немного душным летним днем. Мое дорожное платье не было ни задрано, ни помято. Рубашка и жилет Элрика по-прежнему оставались застегнуты на все пуговицы. Губы не горели от поцелуев-укусов и лицо не покрылось бисеринками пота, но сердце стучало как сумасшедшее, будто все это происходило наяву.