Книга Добрые духи, страница 107 – Б. К. Борисон

У меня вырывается смех. Снежинки замирают в воздухе и дрожат, а потом снова ускоряются, закручиваясь в новом вихре.

— Что-то вроде того.

Он улыбается мне широко и лучезарно, так безудержно, что у меня перехватывает дыхание. Нолан так контролирует свои реакции, так сдерживает свои проявления нежности, что такая улыбка заставляет меня чувствовать, будто мне вручили нечто драгоценное. Одно из сокровищ, которые я храню в своей лавке.

Я тянусь и мягко касаюсь одной из ямочек на его щеке.

Он поворачивает голову и целует мои пальцы, и что-то тёплое, расплавленное закручивается низко в животе.

— Тебе стоит чаще испытывать оргазмы, если у тебя такая реакция.

Он смеётся — гулкий звук, который скользит по моей коже, как снежинки, всё ещё падающие с потолка.

— Ты невероятная.

Щёки медленно краснеют. Я только что держала его член во рту, простыни с медвежатами, а краснею я от его комплиментов. Невероятно.

— Опять же, думаю, это оргазм говорит в тебе, — отвечаю я.

Его улыбка сходит с лица.

— Почему ты не умеешь слышать похвалу, не отмахиваясь?

— Потому что, — говорю я, глядя на его шею, а не на лицо, — я только что прекратила для тебя вековую засуху. Уверена, эти эндорфины сейчас устраивают праздник.

— Знаешь, что я думаю?

Я смотрю на него.

— Ты ни разу не колебался, когда хотел мне это сказать.

Он мягко щипает меня за подбородок, удерживая мой взгляд на себе.

— Я думаю, ты не умеешь принимать комплименты.

— Это… — я подумываю отрицать. — Скорее всего, правда, — вздыхаю я вместо этого.

Его лоб морщится. Кажется, он не ожидал от меня такого лёгкого согласия. Он смотрит на меня мгновение, затем наклоняется ближе, взгляд фиксируется на моём рте.

— Над этим нам стоит поработать, Гарриет.

— Конечно, — говорю я, и дыхание сбивается, когда его рука продолжает своё медленное движение.

Он расправляет пальцы на моей груди и сжимает — настойчиво, пока я не падаю на подушки рядом с ним. Я приземляюсь с «уф», и Нолан опирается на локоть надо мной, его ладонь всё ещё легко удерживает меня у основания горла, не давая шевельнуться.

— Начнём прямо сейчас, — говорит он. — С комплиментов.

— Что? — смеюсь я. — Нам не…

— Эти пижамы, — говорит он, нависая надо мной. — Они сводят меня с ума.

— Это не похоже на комплимент.

Он играет с одной из тонких бретелек на моём плече.

— Они отвлекают меня с самой первой ночи, когда я их увидел.

— Ну, прошлой ночью ты сам её на меня надел. Так что разбирайся с этим сам.

— Не думаю, — рокочет он.

Он спускает бретельку, которую исследует, проводит её по изгибу моего плеча и опускает в сгиб локтя. Верх моей майки чуть съезжает вниз, цепляясь за округлость груди. Он облизывает нижнюю губу и повторяет то же с другой стороны, пока топ едва держится на мне.

— Твоя кожа выглядит так, будто светится, когда на тебе этот цвет, — его взгляд скользит по открытой коже, бретелькам в сгибах локтей, моим волосам на подушке. — Ты всегда выглядишь так, будто светишься, — добавляет он.

Я и правда чувствую, что могла бы светиться, когда он смотрит на меня так. Я ёрзаю под ним на простынях, дыхание становится частым.

Его взгляд резко находит мой и удерживает.

— Ты должна сказать спасибо.

— Что?

Я двигаюсь, борясь с желанием прикрыться. Я никогда не чувствовала себя особенно комфортно в своём теле. Мужчины, с которыми я встречалась, не были щедры на восторженную похвалу моих маленьких грудей или полных бёдер. Неловкой длины моих конечностей или непокорной природы моих волос. Раздеваться всегда было практичной стороной. Первый шаг процесса, который в итоге заканчивался вялым удовлетворением.