Книга Мама по контракту для папы строгого режима, страница 98 – Алекс Скай

— Ты будешь невестой?

Я присела перед ней.

Как много раз.

Слишком много раз для одного вопроса.

— Сегодня я буду Верой, которая сидит за столом и не даёт взрослым делать вид, что всё просто.

— А кольцо?

Я посмотрела на Романа.

— Не знаю.

Он выглядел так, будто каждое моё слово ставит его ближе к краю.

— Я не хочу, чтобы ты плакала, — сказала Ася.

— Я тоже.

— Тогда не надевай, если оно кусается.

— Договорились.

Она ушла за Марком.

На кухне остались взрослые.

И воздух, в котором слово “кольцо” теперь звучало не как романтика, а как холодная маленькая окружность вокруг моей свободы.

Ужин готовили весь день.

Идеальный дом умеет становиться ещё идеальнее, когда хочет спрятать трещины.

Инга Павловна руководила подготовкой с мрачным достоинством. Белая скатерть всё-таки появилась, хотя Ася утром заявила, что скатерти “без пятен не внушают доверия”. Цветы поставили низкие, свет — мягкий, посуду — такую, которую я боялась не то что трогать, а нравственно разочаровать.

Лидия приехала к пяти и сразу попыталась предложить мне платье.

Да.

Платье.

В чехле.

Тёмно-синее, красивое, дорогое и совершенно чужое.

Я посмотрела на неё.

— Вы серьёзно?

— Это лишь вариант. Спокойный, элегантный, без лишнего акцента.

— Лидия, я не пресс-релиз с рукавами.

Она не обиделась.

— Я понимаю.

— Нет. Если бы понимали, не привезли бы мне образ женщины, которую удобно представить совету.

— Вера Сергеевна, сегодня важно не дать оппонентам повода—

— Я сама сегодня очень близка к тому, чтобы стать поводом.

Она закрыла чехол.

— Хорошо. Выбирайте сами.

— Спасибо.

В этот момент в дверях появилась Инга Павловна.

— Вера Соколова, ваше платье из гостевой я отпарила.

— Моё какое?

— Зелёное. То, которое Ася считает “папоопасным”.

Лидия моргнула.

Я улыбнулась впервые за весь день.

— Инга Павловна, вы спасаете не только скатерти.

— Не злоупотребляйте.

На ужин я надела то самое тёмно-зелёное платье.

Не потому что хотела понравиться Роману.

Именно это я говорила себе перед зеркалом.

Не потому что в нём он однажды забыл фразу на пороге гостевой.

Не потому что Ася сказала, что папа в нём “понимает”.

А потому что это было моё платье.

Моё.

Не Лидиино.

Не для совета.

Не для фотографии.

Просто моё.

Внизу уже собирались гости.

Гости.

Какое мирное слово для людей, пришедших оценивать, достаточно ли убедительно выглядит чужая семья.

Я спустилась и сразу увидела Романа.

Он стоял в холле рядом с Климовым и какой-то женщиной лет шестидесяти с прямой спиной и умным, холодным взглядом. Вероятно, та самая тётя. На Романе был тёмный костюм. Галстука не было. Ася, видимо, победила дистанционно.

Он повернулся.

И снова остановился на долю секунды.

Я бы не заметила раньше.

Теперь заметила.

И почему-то это не согрело.

Наоборот.

Заставило вспомнить Алису: “Он просто снова спасает себя через удобную женщину”.

— Вера, — сказал Роман, подходя ко мне.

— Роман.

— Вы можете в любой момент сказать, что хотите уйти.

— Могу?

— Да.

— Даже если это ухудшит позицию?

Он выдержал.

— Да.

— Проверим, если понадобится.

Климов кашлянул где-то сбоку, но благоразумно не вмешался.

Роман достал из внутреннего кармана маленькую бархатную коробочку.

Сердце — нет, не пропустило. Я запретила ему такие дешёвые театральные приёмы.

Оно просто стало очень тяжёлым.