Книга Мама по контракту для папы строгого режима, страница 96 – Алекс Скай

— Я не утверждал формат.

— Но вы знали.

Он не ответил сразу.

Вот и всё.

— Знал, — сказала я.

— Да. Но я хотел обсудить с вами.

— Когда? После того как выберут цвет салфеток?

— Вера.

— Нет. Скажите честно. Что должно произойти на этом ужине?

Роман провёл рукой по лицу.

Он устал.

Я тоже.

Но усталость не отменяет правду.

— Климов и Лидия считают, что после сегодняшнего слушания нужно закрыть вопрос публичного статуса внутри ближайшего круга. Не для прессы. Для тех, кто будет влиять на решения совета и дальнейшие переговоры с представителями Алисы.

— Ближайший круг — это кто?

— Климов, Елена Аркадьевна, Лидия, двое членов совета, моя тётя, которая формально не участвует, но имеет влияние в семейных вопросах, и несколько людей, чья поддержка важна.

— Как уютно. Почти семейный ужин. Только с политическим смыслом вместо десерта.

— Это не должно было быть давлением.

— А чем?

— Возможностью показать, что мы не прячемся.

— Мы?

Он замолчал.

Я подошла к столу и взяла кружку снова. Просто чтобы занять руки, которые слишком хотели сделать что-нибудь резкое.

— Роман, вы сегодня в комиссии говорили, что не покупали семью. Что смех нельзя купить. Что я рядом по своей воле. А завтра хотите посадить меня за стол перед людьми, которым нужно поверить в нашу стабильность.

— Я не хочу, чтобы вы играли.

— А что я должна делать? Быть собой в правильном месте, в правильное время, в правильном платье?

— Нет.

— Тогда отмените.

Он посмотрел на меня.

Слишком долго.

И именно это стало ответом.

— Не можете.

— Могу. Но это ухудшит позицию.

Я рассмеялась.

Тихо.

Без веселья.

— Вот она. Позиция. Как же я по ней скучала.

— Вера, это не про вас как инструмент.

— А про что?

— Про детей.

— Всё всегда про детей. И именно поэтому я каждый раз не могу хлопнуть дверью сразу.

Он вздрогнул едва заметно.

— Вы хотите уйти?

— Я хочу понять, где в этой истории мой выбор не привязан к тому, что будет лучше для вашей позиции.

— Я не могу отделить это полностью.

— Вот.

Он сделал шаг ко мне.

— Потому что вы уже важны для детей. Для меня. Для дома. Любое ваше решение будет иметь последствия. Я не могу сделать вид, что это не так.

— А я не хочу быть человеком, чьё “нет” разрушает всем жизнь.

— Оно не разрушит.

— Вы сами в это верите?

Он не ответил.

И я поняла: нет.

В эту ночь я почти не спала.

Гостевая комната стала слишком знакомой. Это тоже было предательством. Чужие простыни уже не ощущались чужими. На кресле лежал мой свитер. На столике — Асина записка “не уходи тихо”, которую я не должна была носить с собой, но носила. У двери стояла сумка, уже почти постоянно собранная, как молчаливое напоминание: Вера Соколова может уйти.

Только уходить каждый день становилось всё труднее.

Утром Ася спросила, буду ли я на ужине.

Не “приду ли”.

Не “останусь ли”.

Именно “буду ли”.

— Там будут взрослые? — уточнила она, ковыряя вилкой сырник.

— По предварительным данным, да.

— Скучные?

— Некоторые очень стараются.

Марк поднял голову.

— Это тот ужин, где все будут делать вид, что мы семья?

Роман, сидевший рядом, медленно положил чашку.

— Марк.

— Что? Я уточняю формат.

Я посмотрела на него.

— Не знаю, Марк.

Он нахмурился.

— Как это?

— Вот так. Не знаю. Я не хочу делать вид. Но не уверена, что все взрослые за столом это понимают.