Книга Бракованная адептка драконьего куратора, страница 5 – Алекс Скай

— Что вы чувствуете? — спросил он.

— Кроме желания оказаться где-нибудь далеко отсюда?

Слова вылетели раньше, чем я успела их обдумать.

Несколько человек в зале ахнули.

Рейнард впервые посмотрел мне прямо в глаза.

Это было неприятно.

Не потому, что он смотрел зло. Как раз нет. Он смотрел так внимательно, что я почувствовала себя не девушкой в сером платье, а строкой на закрытой странице, которую он собирался прочитать вопреки замку.

— Кроме этого, — сказал он.

Я сглотнула и заставила себя посмотреть на метку.

— Тепло под серым светом. Будто там есть ещё один слой. Он… не светит наружу. Скорее держится внутри.

Рейнард ничего не ответил.

Но его взгляд изменился.

Едва заметно. Для зала, возможно, никак. Для меня — достаточно. Он больше не видел во мне только кандидатку с неправильной меткой.

Он видел загадку.

И это было опаснее, чем жалость.

Ректор спустился с кафедры на одну ступень.

— Куратор Арден?

Рейнард отпустил мою руку.

Метка тут же потускнела, но не погасла. Я спрятала ладонь у груди, хотя понимала, что это детский жест. Просто слишком много людей сегодня решали, что делать с моей рукой, меткой, именем и будущим.

Рейнард повернулся к ректору.

— Метка нестабильна.

Селеста улыбнулась.

Лорд Вейн выдохнул с облегчением.

Ректор кивнул, будто всё и так было ясно.

— Следовательно…

— Следовательно, — перебил Рейнард, — исключение сегодня будет нарушением устава.

Улыбка Селесты исчезла.

Ректор застыл.

Я тоже.

— Поясните, — холодно сказал магистр Тарс.

— В сером контуре есть второй слой. Слабый, закрытый, но он откликнулся на прямую проверку. Круг кандидатку не отверг. Значит, перед нами не пустая метка, а неустановленная форма отклика.

— Вы утверждаете, что девушка пригодна?

— Нет.

Слово ударило резко.

Я успела почувствовать, как надежда, только поднявшая голову, получила по пальцам.

Рейнард продолжил:

— Я утверждаю, что Академия не имеет права признать её непригодной без испытательного срока. Семь дней. Минимум. Под наблюдением боевого крыла.

— Боевого крыла? — Селеста не удержалась, и её голос прозвучал слишком ярко в тишине. — Но куратор Арден, она едва стоит в круге.

Он посмотрел на неё.

Селеста сразу замолчала.

— Именно поэтому, адептка Морвейн, я и сказал “под наблюдением”, а не “во главе крыла”.

Верхние ряды зашептались. Кто-то подавил смешок. Селеста побледнела от унижения, и я поняла две вещи.

Первая: Рейнард Арден умел ставить людей на место одним предложением.

Вторая: Селеста мне этого не простит.

Ректор медленно поднялся обратно на кафедру.

— Семь дней испытательного срока для кандидата с бракованной меткой — риск для академического порядка.

— У академии есть правило, — сказал Рейнард. — Даже ошибку нужно проверить до конца.

Эта фраза повисла над кругом.

Даже ошибку.

Он не назвал меня невиновной. Не защитил как прекрасную страдалицу. Не сказал, что все ошибаются, а я особенная. Он оставил мне самое неприятное слово, но добавил к нему право.

И в этот момент, странным образом, я была ему почти благодарна.

Почти.

Ректор смотрел на Рейнарда долго. Между ними происходил разговор без слов, слишком взрослый, слишком политический для меня, только что выпавшей в этот мир. Но я уже понимала: ректор не хочет оставлять меня. Рейнард не хочет брать меня. Зал хочет зрелища. Род Вейн хочет избавиться от неудобства. А я стою между всеми ними с серой меткой, чужой памятью и семью минутами опыта новой жизни.