Книга Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни, страница 47 – Алекс Скай

“Выбери.”

Так было написано на печати.

Не между подвалом и лавкой.

Между страхом и человеком.

Элина протянула руку.

— Рина, подойди ко мне.

Волн резко схватил девочку за плечо.

И тогда пекарня ударила жаром.

Не огнём.

Не пламенем.

Тёплой, плотной волной, которая прошла по монастырской дороге от крыльца до ворот. Снег под ногами не растаял, но поднялся белой пылью. Верёвка на руках Рины вспыхнула золотистым светом и рассыпалась сухими нитями.

Девочка вскрикнула, отступила и инстинктивно прижала руки к груди.

Волн отшатнулся.

— Колдовство!

— Нет, — сказала Оста громко. — Печь не любит верёвки на детских руках. Наконец-то у нас в городе хоть кто-то с приличным вкусом.

Кто-то нервно рассмеялся.

Но смех быстро стих, когда метка на шее Рины засияла сильнее.

Янтарное крыло раскрылось тонкими линиями, и под ним проявилась не искра.

Звезда.

Такая же, как на печати Элины.

Не полностью. Не круг. Только маленькая пятиконечная сердцевина, словно драконья метка обнимала древний знак и прятала его от чужих глаз.

Лиор, который всё это время стоял у дороги в тени своего коня, побледнел.

Элина заметила.

— Канцлер, — сказала она. — Вы знаете, что это.

Лиор не ответил.

Рина смотрела на собственные руки, потом на Элину.

— Я не хотела, — прошептала она. — Я ничего не хотела.

Элина сняла с плеч свой серый плащ и набросила на девочку, закрывая метку от толпы.

— Знаю.

Рина вцепилась в края плаща.

— Вы не знаете.

— Тогда расскажешь, когда сможешь.

Волн наконец опомнился.

— Немедленно отдайте девочку!

Кир встал рядом с Элиной.

— Сначала покажешь письменное основание.

— Я пристав!

— Значит, должен знать, что крик не заменяет бумагу.

Бренн рванулся вперёд.

— Да что вы все не понимаете? Это знак драконов! Если девчонка останется здесь, за ней придут старшие дома! Нам всем не поздоровится!

— А если мы её выгоним, — сказала Марта, — нам с собой как жить? Или тебе легче, Бренн, потому что зеркало дома маленькое?

— Я думаю о городе!

— Нет. Ты думаешь о своей лавке. Боишься, что люди пойдут не к тебе, а туда, где их не гонят.

Бренн вскинулся, но толпа уже смотрела на него иначе.

Не все с сочувствием к Рине. Страха было много. Слишком много. Метка сияла даже под плащом, как тёплая точка под тканью, и люди видели это. Но теперь рядом с девочкой стояла Элина Астер — та самая, что вчера вышла из дворца с прямой спиной, ночью осталась в проклятой пекарне, утром раздала первый хлеб, днём обошла приказ наместника, а теперь закрыла собой ребёнка.

Слух рождался прямо на дороге.

Элина почти слышала, как он перешёптывается от одного к другому:

Астер приняла меченую.

Печь сожгла верёвки.

Знак дракона открыл звезду.

Хозяйка старого огня защищает детей, которых боятся старшие дома.

— Это не просто драконья метка, — тихо сказала Оста.

Элина повернулась к ней.

— Что вы знаете?

Старуха поджала губы, будто пожалела, что заговорила.

— Старые женщины говорили: если крыло держит звезду, ребёнок не принадлежит драконьему дому. Он под огнём хранительниц.

В толпе снова ахнули.

Волн резко произнёс:

— Суеверия.

Лиор закрыл глаза.

— Не суеверия, — сказал он.

Теперь тишина стала полной.

Даже Бренн молчал.

Канцлер подошёл к межевому камню, опираясь на посох. Он выглядел старше, чем утром. Будто каждый новый знак забирал у него по году жизни.