Книга Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни, страница 23 – Алекс Скай

Тиш сразу переступил в сторону.

— Понял. У него плохое чувство юмора.

— Лисса, — Элина повернулась к девочке, — ты знаешь, есть ли здесь второй вход?

Лисса кивнула не сразу.

— Во дворе. За амбаром. Там маленькая дверь. Она ведёт к задней лестнице. Я хотела через неё убежать, но она не открылась.

— Сегодня попробует кто-то другой. Сможешь показать Тишу?

Девочка побледнела.

— На улицу?

— Не дальше порога. Марта пойдёт с вами.

— А вы? — спросила Марта сразу.

— Я останусь у печи.

— Одна?

— Не совсем.

Элина положила ладонь на тёплую печную кладку.

Камень отозвался лёгкой дрожью, будто старый дом понял, что его наконец назвали союзником.

Марта посмотрела на печь, потом на Элину.

— Если она вас обидит, я её разберу по кирпичу.

Внутри печи алый свет мигнул. Обидчиво.

— Не мигай, — сказала Марта. — Я женщина слова.

Тиш уже проснулся окончательно.

— Если мы переживём рассвет, у меня будет три булки. За дорогу, за ночную работу и за опасность.

— За опасность всем, — сказала Лисса вдруг.

Все посмотрели на неё.

Девочка покраснела, но подбородок не опустила.

— Если уж делить, то всем.

Тиш открыл рот. Видимо, хотел поспорить по привычке. Потом посмотрел на её тонкие плечи, на свисток в руках и вздохнул как человек, у которого отнимают последнее, но делают это справедливо.

— Ладно. Но корочка моя.

Марта подтолкнула их к двери.

— Корочку ещё заработать надо. Пошли, маленькие управляющие бедствием.

Когда они вышли в кухонную комнату, Элина осталась одна перед печью.

Одна — если не считать дома, шёпота в стенах, голоса под полом и имени Селена, которое ещё недавно горело на камне.

Она провела пальцами по тёмной кладке.

— Я не знаю, чего ты ждёшь от меня, — сказала она тихо. — Если ты ждёшь, что я сразу пойму все знаки, вспомню всё, что скрывала мать, открою подвал и спасу тех, кто шепчет в стенах, — ты ошибаешься. Я не всесильная. Я даже хлеб толком не умею печь.

Печь молчала.

Элина опустила руку ниже, к железной заслонке.

— Но я умею одно. Я умею больше не уходить только потому, что меня пугают.

Камень стал теплее.

Не обжёг. Просто ответил.

На заслонке проявилась тонкая светлая линия. Она шла по краю, затем опускалась к полу и упиралась в маленькую нишу под печью, которую Элина до этого принимала за трещину в кладке.

Она присела.

Ниша была забита старой золой, обломками угля и каменной крошкой. Элина нашла возле стойки железный совок с обломанной ручкой и начала осторожно выгребать мусор. Пыль поднялась мгновенно. Она закашлялась, отвернулась, вытерла глаза рукавом и снова принялась за работу.

Через несколько минут под золой обнаружилась металлическая пластина.

На ней была та же звезда в круге.

Элина потянула.

Пластина не поддалась.

— Упрямая, — прошептала она.

Печь тихо треснула.

— Я не тебе.

Снова треск. Почти насмешливый.

Элина села на пятки и впервые за эту странную ночь почувствовала не страх, а раздражение.

— Слушай, если ты хочешь помощи, можно вести себя понятнее. Я сегодня развелась, ушла из дворца, нашла ребёнка в кладовой, спорила с горожанами и выслушала угрозу из-под пола. У меня нет сил на загадки, которые нужно оттирать от сажи.

Из печи выкатился маленький камешек.

Он ударился о пол и остановился у её колена.

Элина подняла его.

Не камешек.

Старинная печная скоба, тонкая, из тёмного металла, с зазубренным концом.