Книга Мачеха поневоле для драконьего бастарда, страница 25 – Алекс Скай

— Вероятно, в отчётах есть несоответствия.

— Несоответствия — это когда написали три булочки, а принесли две. А когда ребёнок живёт в холоде при оплаченных расходах — это уже не несоответствие.

Оствер выпрямился.

— Миледи, я позволю себе напомнить, что вы сами подписывали часть распоряжений по ограничению содержания северного крыла.

Арина замолчала.

Вот удар.

Чёткий. При свидетелях. И, возможно, правдивый.

Прежняя Элира могла подписывать многое. Может, не разбираясь. Может, по злости. Может, по совету Селесты. Но подпись была её.

А теперь эта подпись сидела в Арине, как заноза.

— Покажите, — сказала она.

Оствер быстро перелистал книгу и указал на несколько строк. Действительно: подпись Элиры. Не рядом со всеми расходами, но рядом с распоряжением «до решения рода не увеличивать содержание северного крыла без особого разрешения».

Арина почувствовала, как жар поднимается к лицу.

Ей хотелось сразу сказать: «Это не я». Но в этой комнате это прозвучало бы безумием или трусостью. Да и дело было не только в ней. Оствер использовал подпись как щит, а сам факт исчезнувших денег никуда не делся.

Она слишком резко закрыла книгу.

— Значит, вы решили, что распоряжение не увеличивать содержание даёт вам право не выдавать уже оплаченное?

Оствер склонил голову.

— Я ничего не присваивал, миледи.

— Я не говорила «присваивал».

— Ваш тон…

— Мой тон сейчас держится лучше, чем ваше объяснение.

Кастелянша шагнула вперёд.

— Миледи, вы несправедливы. Дом работает по приказам. Если прежние распоряжения были суровы, мы лишь исполняли их.

— Исполняли так, что оплаченная одежда исчезла?

— Возможно, она хранится…

— Где?

— Я уточню.

— Нет. Сейчас.

Кастелянша побледнела.

— Сейчас невозможно.

— Почему?

— Нужно поднять кладовые записи.

— Поднимайте.

— Миледи, это займёт время.

— А вы торопитесь?

Оствер захлопнул одну из книг.

— Леди Элира, я служу дому Морвентов двадцать два года. Я не позволю обвинять себя на основании утреннего каприза.

Вот тут Арина сорвалась.

Не криком. Хуже. Холодом.

— А я не позволю человеку с двадцатью двумя годами службы прятаться за выслугой, когда речь о ребёнке. Если деньги на Ноэля исчезали, если еда урезалась, если одежда не доходила, если дрова превращались в строки на бумаге, я найду, кто решил, что маленький мальчик достаточно удобен, чтобы на нём экономить.

— Вы обвиняете меня?

— Да.

Слово вылетело раньше, чем она успела его удержать.

Ровена закрыла глаза.

Мина побледнела.

Оствер стал совершенно неподвижен.

И именно в этот момент дверь открылась.

Кайрен вошёл без стука.

Он оглядел комнату: книги на столе, бледную Мину, напряжённую Ровену, кастеляншу, оскорблённого Оствера и Арину, которая стояла посреди всего этого с ощущением, что только что сделала что-то одновременно правильное и ужасно неосторожное.

— Что здесь происходит? — спросил он.

Оствер поклонился.

— Милорд, леди Элира обвиняет меня в краже средств дома.

Кража.

Слово прозвучало громче, чем её «да».

Арина резко сказала:

— Я сказала, что деньги исчезали.

— Вы сказали «обвиняю», — тихо напомнила Ровена.

Предательски честно.

Кайрен посмотрел на Арину.

— Доказательства?

Она открыла рот.

Закрыла.

Показала на книги.

— Суммы оплачены. Вещей нет. Дров нет. Учителя нет.

— Это несоответствия. Доказательства прямого умысла?