Книга Агентство Купидон. Чудо в подарок, страница 93 – Екатерина Мордвинцева

— Ты приняла меня скрытого, — сказал он, глядя только на неё. — Ты полюбила

тень. Но в день нашего союза ты должна видеть всё. Всё, что я отдаю в твои

руки.

Он закрыл глаза.

И начал меняться.

Это не было грозным превращением в дракона. Это было раскрытием. Тонкие,

сине-чёрные узоры поползли по его лицу и рукам, но не грубо, а изящно, как

морозные узоры на стекле. Его глаза, когда он открыл их, сияли чистым,

солнечным золотом с вертикальными зрачками. Из его спины выросли не крылья,

а два огромных, полупрозрачных силуэта из сгущённого сумрака и сияющих звёзд

— намёк, отголосок, тень его истинной формы. Воздух вокруг него задрожал от

мощи, но мощи обузданной, направленной не на разрушение, а на демонстрацию.

Он предстал перед всеми — перед Лирой, перед друзьями, перед своими

питомцами — не как человек и не как чудовище. Как сущность. Древняя,

прекрасная и страшная в своём совершенстве. Страж. Дракон. Её дракон.

Он стоял так всего несколько секунд. Но в эти секунды долина замерла в

благоговейном трепете. Даже Феникс притих, его собственный свет будто

притушился перед этим откровением.

Затем Арвен медленно, с невероятной нежностью, протянул свою теперь уже

отмеченную узорами руку. На его ладони лежало не кольцо, а тот самый

обсидиановый осколок с резным узором их троицы.

— Моё сердце. Моя истина. Моя вечность, — произнёс он, и в его голосе смешались

два тембра — человеческий и тот, что был глубже камня.

Лира не дрогнула. Она смотрела на него с таким восхищением, такой гордостью и

такой всепоглощающей любовью, что слёзы сами потекли по её щекам. Она взяла

камень. Он был тёплым и живым в её руке. Затем она сняла с пальца простое

серебряное кольцо, которое он подарил ей накануне, и надела его ему на

палец, туда, где уже был след от узоров.

— Моё доверие. Моя правда. Моё всегда, — прошептала она.

В тот миг, когда кольцо коснулось его кожи, а камень остался в её руке, Арвен

позволил проявлению исчезнуть. Тени-крылья растворились, узоры поблёкли,

золото в глазах смягчилось до привычного янтаря. Он снова был перед ней в

своей человеческой форме. Но теперь все видели — знали — что скрывается за

ней. И это знание не пугало. Оно возвышало.

Бастиан, выдержав паузу, произнёс заключительные слова, но они уже не были

нужны. Союз был скреплён не ими. Он был скреплён древней клятвой дракона,

тёплым доверием целительницы, благословением камня, пламени и воздуха, и

этим кратким, ослепительным откровением истинной сути.

— Объявляю ваши судьбы сплетёнными! — провозгласил Бастиан, и его голос потонул

в всеобщем ликовании.

Мадемуазель Мелисса ударила в ликующий, торжественный аккорд. Феникс взмыл в

небо, оставляя за собой сверкающий шлейф. Тушканчики завизжали. А Саруг, не

выдержав, рявкнул:

— Ну, а теперь за стол! Пока мои пироги не остыли!

Смех, музы́ка, звон кубков и радостный гам наполнили долину. Свадьба,

объединившая драконью вечность, человеческое тепло и дикую, звериную магию,

началась. И самым главным её украшением была не арка из цветов, а сияние в

глазах двух существ, нашедших друг друга среди миров и поклявшихся хранить

свой союз — и всё, что в нём родилось — под тремя небесами, что отныне были

их общим домом.