Онлайн книга «Агентство Купидон. Чудо в подарок»
|
твоим светом в тени, твоим шумом в тишине, твоим якорем в вечности. Всегда. Их кольца вспыхнули, ненадолго слившись в одно сияние с браслетами на их запястьях. Мадемуазель Мелисса вывела торжествующую, ликующую арпеджио. Царь-василиск одобрительно кивнул. Тушканчики залились радостным писком. Ящерки устроили салют из разноцветных искр. А Феникс с вершины арки издал такой оглушительный, счастливый Клич, что, казалось, само небо дрогнуло в ответ. Бастиан улыбнулся, и в его улыбке была мудрость веков. — Пред лицом Леса, Камня и Пламени объявляю вас… не мужем и женой. А Сердцем и Волей единого целого. Да будет ваш союз крепким, как горы, и светлым, как утренняя роса! И тогда начался настоящий праздник. Саруг выкатил пирыше. Эмма пустилась в пляс с одним из тушканчиков на плече. Даже Арвен, поддавшись всеобщему веселью, станцевал с Лирой медленный, неловкий, но бесконечно нежный танец под мелодии мандрагоры и трели Феникса. Это была не просто свадьба. Это было посвящение. Посвящение не только их любви друг к другу, но и любви всей этой странной, чудесной семьи — дракона, феникса, целительницы и всех, кто нашел приют под их крылом — к той новой, светлой жизни, которую они вместе отстояли и вместе теперь строили. Хаос был весёлым, смех — громким, а счастье — таким огромным, что его хватило бы, чтобы осветить все тёмные уголки мира. И самое главное — они знали, что это только начало. Глава 35 Солнце, словно золочёный свидетель, застыло в зените над долиной «Утренней Росы». Воздух был прозрачным и звонким, напоённым ароматом дикого мёда, нагретой хвои и сладкого дыма, вьющимся из груды каменных горшков, за которыми хлопотал Саруг. Церемония начиналась. Не было ни жрецов, ни священных текстов. Вместо этого под живой аркой из цветущего винограда и жимолости стояли трое: Арвен и Лира, а перед ними — Бастиан. Но даже он был лишь проводником. Истинными хранителями момента стали все обитатели долины. По краям поляны, образовав живой коридор, замерли деревья, склонив ветви, словно в реверансе. На их сучьях, словно живые драгоценности, сидели питомцы Лиры. Царь-василиск занял почётное место на плоском валуне слева, его перламутровые чешуйки переливались в свете, а полупрозрачные веки были приподняты — редчайший знак высшего внимания. Справа, в большом резном горшке, стояла Мадемуазель Мелисса, её листья были расправлены, готовые в любой момент зазвучать. Между деревьями, на специально протянутых серебристых нитях, уселась целая гильдия лунных тушканчиков во главе с Эхо, их большие уши насторожены. А в воздухе над самой аркой пламенем горел Феникс, не двигаясь, лишь медленно переливаясь всеми оттенками золота и закатного алого. Его роль «птица» была переосмыслена — он был живым покровом, благословением, парящим над головами тех, кого считал родителями. Бастиан поднял руки, и тишина спустилась на долину — не мёртвая, а сосредоточенная, полная ожидания. — Мы собрались, — начал он, и его голос, обычно тихий, звучал так, будто его подхватывали и несли сами деревья, — не под сводами храма, а под открытым небом. Под тремя небесами: тем, что над нами, тем, что в ветвях, и тем, что в сердцах этих существ. Здесь соединяются миры. И сегодня два хранителя этих миров скрепят свой союз. |