Книга Реставратор яблочного сада: детей и драконов не предлагать!, страница 95 – Лиззи Голден

Но ксаверы не обманули. Притащили на себе столько, сколько смогли. В тот же день мы расквитались с долгами. Ардин выплатил зарплату своим верным слугам за все годы, и еще хватило на постройку магазина.

Удивительнее всего то, что ненависть, длившаяся годами, вмиг испарились. Ксаверы действовали по указке вождя, да и драться-то особо не умели: их прикосновения могли только обжигать, но не могли причинить вреда кому-либо, кроме их самих: от магии Разлома только ксавер мог рассыпаться в пыль ― из-за недостатка питания, воды и солнца. Клан Грейнморов некогда жестоко с ними поступил, желая изгнать чужеземцев со своих земель. Но гибель семьи Ардина нельзя было полностью переложить на них. Любая магия, вышедшая из-под контроля способна причинить много вреда, и несчастный случай может произойти с кем угодно: никто от этого не застрахован.

Кажется, Ардин постепенно это осознает.

Во всяком случае, он больше не злится на ксаверов и не считает их причиной своих бед. Во время схватки с ними он своими глазами убедился, насколько они слабы и беспомощны поодиночке и могут напасть скопом только на того, кто слабее их. А после того, как они выручили его золотом, Ардин обратился в мэрию с просьбой выделить ксаверам участки земли, где они могут обосноваться и начать новую жизнь.

Сами по себе, без вождя, который не позволял им выйти наверх, диктовал свои правила и разжигал ненависть к драконам.

Впрочем, ксаверы тут же объявили Ардина своим новым вождем. Тот отказался, но я до сих пор слышу, когда прогуливаюсь яркими улочками Эфемерона и захожу в магазины, как ксаверы, тоже свободно гуляющие здесь, между собой называют его именно так, причем с таким глубоким почтением, которое не достается даже местному мэру-дракону.

Я обнаружила, что мой источник магии пополняется, когда делюсь им с другими, делаю что-то по-настоящему важное и не из страха потерять жизнь или свободу, к примеру, а от всей души, не ожидая ничего взамен. Увеличение яблок меня утомляло, а разрушение защитного барьера вообще выпивало все силы. Но когда я восстанавливала ксаверов или создавала новые крылья для Мэй, сил от меня не ушло ни на грош. Тогда я, истерзанная и усталая, была способна свернуть горы: магия во мне все умножалась и умножалась по мере того, как я дарила частичку своей души каждому живому существу.

К слову, то, что я восстановила погибших, даже немного рассорило ксаверов. Ведь одни теперь выглядели здоровыми красивыми людьми, а другие оставались прежними страшилами с серой кожей. Многие из них подходят ко мне и по секрету просят уничтожить их, а потом воссоздать заново. Я, признаться, пока на это не решаюсь ― все же убивать кого-либо, даже с благой целью, мне претит.

Но я также помню, что семя должно разорвать свою оболочку. А еще ― умереть прежде, чем родить нечто прекрасное и величественное.

Так что этот мой проект пока… в проекте.

Больше всего я волновалась за Мэй. Она прожила почти всю жизнь без магии и крыльев, лелея свое горе и неся его, как знамя. А я своевольно лишила ее этого «прикрытия», не зная, хочет ли она в глубине души стать другой. Просто в тот критический момент я хотела привести ее в чувство и помочь любыми способами. Она была почти мертва. Да только хотела ли она продолжать такую безрадостную жизнь?