Книга Как превратить кота в дракона, страница 91 – Лиззи Голден

Сжимаю в руках луминариум, а потом прижимаю к груди. Что ж, даже если это все подстава, другого выхода у меня нет.

Две пары глаз пристально смотрят на меня. Точнее ― на луминариум у меня в руках.

— Что дальше? ― неуверенно спрашиваю я.

Матушка как-то говорила, что я могу стать драконом, если захочу. Луминариум активировал во мне магию, которая спала все это время. Только она меня не звала к себе. Она, наоборот, сделала все возможное, чтобы я оказалась как можно дальше от Эйдралиса.

Но я могу исцелять. Могу стать проводником энергии, которая восстановит Марселя. Не нужно бояться. Нужно действовать.

Медленно отнимаю руки от луминариума. Мои ладони излучают голубоватый свет.

— Я должна еще что-то сказать? ― неуверенно спрашиваю у Серин. Ведь в магии ничего не смыслю и хочу сделать, как правильно.

— Нет, важно только твое намерение, ― говорит та.

«Кристалл нам помогает, это полуразумный артефакт, но все же он не мыслит сам по себе,― вспоминаю слова матушки. ―В добрых руках им можно сделать много хорошего, а вот в злых… он обладает огромной разрушительной силой».

— И убери подальше луминариум, чтобы он случайно его не коснулся, ― предупреждает Серин.

Она как будто нарочно не называет Марселя по имени.

А луминариум уже и так в коробке. Куда мне его убрать? Подальше от себя? Снова меня захватывает предательская мысль, что когда я это сделаю, Серин в два счета им завладеет.

И где гарантия, что это не сделает Эмиль?

Правда, прикоснуться к нему голыми руками они не смогут. Но можно использовать ткань или бумагу ― было бы желание, а выход найдется.

Кажется, я боюсь того, чего не произойдет. А сейчас мне нужно думать только о Марселе и сосредоточиться на нем.

Еще немного подпитываюсь луминариумом, после чего возвращаю его в коробку, которую ставлю на прилавок. Не хочу даже знать, смотрит ли Серин в ее сторону алчным взглядом. Хочется верить до конца, что она не так уж плоха. И что все предупреждения матушки ― просто предупреждения, не более того.

А уж об Эмиле и подавно не хочется думать ничего дурного.

Подхожу к Марселю и осторожно прикладываю руки к поврежденному месту, где повязка насквозь пропиталась темной кровью. По всему моему телу будто проходит заряд молний. Руки мелко трясутся, голубое свечение, исходящее из них, разгорается все ярче, а волшебные струйки голубого дыма будто окутывают тело Марселя. Они змейками скользят по нему, а когда я убираю руки, то вижу, как эти змейки устремляются в больное место.

Повязка сама собой развязывается и спадает. Глазам своим не верю: на боку, где была глубокая рана от кинжала, в прорехе одежды виднеется идеально чистая кожа! Ни шрама, ни даже намека на то, что там было какое-то повреждение.

Марсель открывает желтоватые глаза, которые сначала непонимающие обводят глазами комнату, а потом его взгляд застывает: он заметил знакомый ему коробок с луминариумом на прилавке.

Один короткий взгляд на меня… и Марсель уже на ногах. Он закрывает меня и луминариум собой. Его рука тянется к ножнам, но окровавленный кинжал по-прежнему валяется на полу.

Марсель

Надо же, я полностью здоров. Мне казалось, я проваливаюсь в какую-то пропасть, которой нет конца. А потом открываю глаза ― и как огурчик. Как будто полоумный старик не всаживал в меня мой же кинжал. Кстати… а где он?