Книга Опасная стажировка магички Евы, страница 69 – Анна Ланц

— Можно еще прикрепить таблички с названиями товаров. Я могу попросить местных нарисовать их, уверена, они с радостью помогут.

— Великолепно! Можно еще добавить сухоцветов и ленточек по краям прилавков. Будет настоящий деревенский шик.

Мы оживленно обсуждали нюансы, записывая все новые и новые идеи.

— А что будем делать со сценой? — спросила я, вновь листая список городского имущества. — Ничего похожего тут нет.

Мама приподняла брови:

— Совсем ничего? Даже какой-нибудь старой платформы?

— Ни платформы, ни поддонов.

— Придется попросить плотника. Пусть сколотит небольшой помост.

Я задумчиво вспомнила плотника, молодого мужчину, что в свободное время мастерил детские игрушки.

— Он вроде отзывчивый, — задумчиво проговорила я. — Попрошу Жоржа к нему сходить с этой просьбой.

— Отлично, — мама кивнула, — сцену мы потом тоже украсим. Поставим ведра с цветами, может, ленточки натянем.

— Или гирлянды из бумаги, — добавила я, делая для себя пометку: «сцена, плотник, Жорж». — Главное, чтобы было еще кому на этой сцене выступать, — с грустью протянула я, глядя на скромный список развлечений. — Всего три пункта. У нас даже нет театрального представления. А оно, между прочим, значится в списке «рекомендуемое».

Мама задумчиво постукивала карандашом. Мы сидели с ней совсем рядом, плечом к плечу, за единственным в комнате столом. И, признаться, я никогда прежде не ощущала с ней такой близости.

Нет, не физической — хотя и она, наверное, тоже сыграла свою роль. Душевной близости. Мама, которая всегда казалась слишком возвышенной и строгой, сейчас была здесь, рядом.

Приехала в Прислонь ради меня. И не просто присутствовала, а по-настоящему помогала. Даже более того — вдохновляла. И я этого, честно говоря, совсем не ожидала.

— Ладно, — подвела я черту, — с развлечениями подумаю до завтра. Чувствую, без личных подходов и уговоров тут не обойтись.

Почти одновременно пришли два письма. Оба для Жоржа. Но пришли они мне, так как отправляла их я.

Первое ­ — аккуратно сложенный вчетверо лист из плотной бумаги. Четкая подпись на верхнем краю гласила: «Ответ от Департамента Полицмейстерского Надзора на обращение бургомистра города Прислонь».

Второе письмо резко контрастировало с первым: желтоватая бумага под старину, свернутая в плотный рулон и перехваченная тонкой черной лентой.

Не одно из них я стала читать, хоть любопытство и распирало изнутри. Сунула оба в ящик стола. Пусть ждут возвращения Жоржа.

Бургомистр вернулся ближе к вечеру. Он вошел без слов, чуть усталый и задумчивый. На мой немой вопрос он лишь отрицательно покачал головой, давая понять, что новостей нет. Я тяжело вздохнула. Все-таки оставалась надежда, что хоть одно из писем принесет долгожданные ответы.

Ужинали мы втроем, оставшись дома. Мама, неожиданно для всех, — похоже, включая саму себя, — приготовила изумительную картофельную запеканку с пряными травами и сырной корочкой. Для меня стало открытием, что мама вообще умеет готовить. Как же многого я, оказывается, не знала о ней.

— Просто был вдохновляющий день, — скромно заметила она. — Да и я не всегда была женой успешного мужа.

Когда стемнело и воздух наполнился запахами вечернего леса, мы с Жоржем проводили маму до ее временного пристанища — домика сестер Вилли и Милли. Это было скромное, но крепкое двухэтажное строение с узкими ставнями, слегка перекошенным крыльцом и, надо сказать, удивительным садом.