Книга Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник, страница 86 – Екатерина Розова

И хлопнулся в обморок.

Много чего было потом. Было и то, что в комнату, где находились Раэ и Матэ, вылетела дверь, и туда упал огромный мертвец, при виде которого Матэ молча пополз под кровать, а Раэ его не увидел. Было и то, что на загривке шатуна сидел Виррата, весь израненный и избитый так, что его невозможно было узнать, и все сильнее вбивал и вбивал в затылок мертвеца узкое лезвие Канги, в то место, где надо разомкнуть головной мозг со спинным. Был и Канги, который не смог встать, сил у него хватило только прислонился к изломанному дверному косяку. Было и то, что упырятники расстреляли горючими стрелами восставших мертвецов, а над двором долго еще стоял запах горелого мяса. Было и следствие, которое выяснило, что запоздало обезвреженный фамилиар Сета сумел поднять с десятка два поваленных, чтобы те пришли на помощь арестованному колдуну.

Были и поиски виноватых в том, что предприятие по захвату колдуна прошло небезупречно. Канги хотел было согласиться с ролью главного виновника — все-таки это он принял решение не трогать фамилиара, чтобы ничем не возбудить подозрений его хозяина, пока тот сам не окажется под арестом. И это он просил привезти в Цитадель мертвецов с уцелевшими хребтами, чтобы заманить колдуна в логово врага неповаленными шатунами. Но никто не желал выплескивать свое неудовольствие на разведчика, который целых семь лет работал под прикрытием, а под конец своей службы помог схватить могущественного некроманта. Виноватым решили сделать Виррату. А раз уж начали на него вешать всех собак, то заодно обвинили и в том, что Матэ и Раэ из-за перенесенного страха перед мертвецом никогда не смогут стать упырятниками, хотя до этого никому даже в голову не приходило натаскивать на нежить ни одного, ни другого. Обоих с трех лет готовили в титанобойцы и вообще-то и речи не было о том, что их могут перебросить в какое-нибудь иное крыло. Конечно, пока ученику не исполнится десять лет, по его поводу Совет мог принять решение о его переобучении на другую нечисть, если мальчишка был слишком плох на своем начальном поприще или оказывался слишком талантлив на ином. До этого случая никому в голову не приходило то, что, во всяком случае, из Раэ надо готовить кого-то иного, нежели охотника на колоссов, но вдруг у всех внезапно зазудело от того, что у него появилась уничтоженная возможность. Все в Совете ее принялись почему-то оплакивать.

Ни Виррата, ни получивший должность наставника по фехтованию в крыле титанобойц Канги в этом, конечно, потери не видели. Как потом говорил им Канги — каждый в этом мире платит свою цену за войну с нечистью. Заплатили Раэ и Матэ в ту ночь и свою.

В Цитадель приехала мать Раэ, после того, как узнала, что случилось. Встала горой за Виррату. Так что тот недолго ходил виноватым — все-таки Ар Олмар, мать Раэ, в Цитадели любили и уважали. Да и как что-то скажешь поперек даме, которая ежегодно жертвовала Цитадели довольно крупные суммы со своих доходов? Мать забрала Раэ домой и прихватила с собой, с одобрения Совета, Матэ, который был сиротой. Ар Олмар продержала Матэ у себя в поместье около года, не жалея лекарств и денег на врачей, пока он снова не обрел дар речи и полностью не восстановился. А что касается Раэ, то мать, убедившись, что он легко отделался и быстро оправился от потрясения, вернула его в Цитадель.