Книга Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник, страница 57 – Екатерина Розова

— Да говори же! Язык у тебя в порядке! Считаешь ли ты меня жестокой после того, что случилось?

Голос у нее был срывающийся, девчоночий, таких визгливых воплей Раэ давно уже разучился бояться, еще тогда, когда подбрасывал воспитанницам своей матери в корзины для шитья жаб и мышей.

— Я считаю тебя ведьмой, — сказал Раэ и получил разряд в шею, довольно болезненный. Даже искры из глаз посыпались.

— Ты давай не юли, — прошипела Мурчин и показала островатые мелкие зубки, очень даже неплохие, но из-за небольших промежутков между ними чем-то похожие на зубки хищной рыбы, — кажется, ты уже должен был понять, что я за правду тебя наказывать не стану, а вот будешь врать или уклоняться… в особенности, если уклоняться, я прожгу твой череп насквозь!

— Хорошо! — поспешно выпалил Раэ, — я тебя действительно считаю жестокой.

Мурчин откинулась на спинку стула и самодовольно хмыкнула как человек, заранее угадавший ответ.

— Ну и почему ты меня считаешь жестокой? Ответь — почему?

— Как почему? Ты убила моих товарищей, ну и вот… — Раэ указал на белый шар над своей головой.

— А… ну конечно. Наблюдательный какой. А то, что я не хотела их убивать, ты не заметил?

Ведьма как-то по-ребячески вздернула нос, и в этот миг показалась Раэ совсем девчонкой, чье негодование и в самом деле только забавляет. Однако ее слова вовсе не забавляли. Раэ оказался в замешательстве. Что отвечать?

— Отвечай!

— Заметил.

— Что когда я с тобой уходила в портал, они оставались целы и невредимы, ты не заметил?

— Заметил.

— То, что я тебя в бою щадила, ты не заметил?

— Заметил.

— То, что я тебя исцелила, ты не заметил?

— Заметил.

— Нет, ты не заметил и не мог заметить. Знал бы ты, как мне это далось. Мне пришлось наращивать тебе заново легкие и сердце… сердце, кстати, у тебя было уже не очень с вашей-то учебой. А ведь судя по костям и зубам тебе годков пятнадцать, так? Еще только пятнадцать, а сердце уже полетело из-за того, что тебя заставляли скакать и лазить с утра до ночи… Ну да, конечно, вы же мясо, гумус. Ваше дело свалить парочку-другую титанов ценой своей жизни… Фанатики…

Раэ промолчал, раз уж из него на этот раз не тянули ответа. Но про себя вынужденно признал, что век охотника на нечисть настолько короток, что он обычно просто не доживал до того возраста, когда начинали развиваться болезни, нажитые на тренировках в детстве. Те же, кому доводилось уцелеть и кто уходил в отставку по возрасту, конечно, здоровьем похвастаться не могли.

— А себя ты считаешь милосердным? Так? Защищающим мир от нечисти, так? Делающим только одно добро, так? Отвечай…

— Ну… не знаю…

Опять ожог в шею.

— Да говори напрямик — считаешь! А то вы, людишки, любите скромничать — ой, я недостаточно хорош и все такое. В любом случае, ты считаешь себя лучшим, чем я, так ведь?

— Ну…

Опять ожог в шею и снова приевшийся запах паленых волос.

— Ай! Да!

— Вот-вот. Ты считаешь себя лучше ведьмы, потому, что ты добрый и защищаешь мир от исчадий ада и зла? Считаешь себя на стороне добра, так?

— Да.

— Вот-вот. А ничего, что это ты — фанатик, хотел и сам помереть и других угробить?

— Да не хотел я!

— А не ты ли сказал, «парни, мы не можем быть куплены ценой души одного из нас», а? Не ты ли? Не ты ли сказал — пусть погибнем мы все! Решил и за себя, и за них!