Книга Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник, страница 141 – Екатерина Розова

— Я так спать хочу…

— Хватит спать. Ты уже неделю дрыхнешь. Еще выспишься. Я неделю с тобой не ругалась, знаешь, как соскучилась?

— Я тебе что, не надоел? — спросил Раэ, — да, я помню, ты со мной все это время возилась… Но я все равно сейчас очень хочу спать.

— Хватит тебе.

— Имей совесть, будь человеком, а?

Мурчин прыснула как в первый раз, когда услышала про Раэ шутку про совесть и человека. Совести по ее мнению не существовало, а человеком она не была.

— Ты понимаешь, что он мог тебя убить? Ты понимаешь, как они боятся за свои филактерии? Понимаешь или нет? — настойчиво переспросила Мурчин и склонилась так, что в ночном полумраке стало видно ее лицо — нежный овал и блеск миндалевидных бирюзовых глаз.

— Понимаю, — спокойно сказал Раэ, — на то и был расчет.

— Расчет? У тебя еще был какой-то расчет, когда ты такое выкинул?

— Да. Нет ничего хуже некромантовых войн. Что угодно, только не они! Ради того, чтобы их не было... я ... Надеюсь, ковен этого самого Ретеваро больше сюда не сунется?

— Не сунется, — усмехнулась Мурчин, — у него была только одна возможность. Да и та по моей оплошности... когда я была слишком наивной...

Он хотел спросить, что сотворил лич с непрошенными гостями, но сдержался. Правило ни о чем не спрашивать ведьму он еще для себя не отменял.

...И Раэ почувствовал, как с краю постели наклонило перину: ведьма облокотилась на кровать совсем рядом с ним. Он слышал ее дыхание.

— Сейчас темно, поговорим когда свет будет? — попытался Раэ опять уйти от разговора.

Ведьма щелкнула пальцами, и над головой Раэ завис маленький молочно-белый шарик света.

— По глазам бьет! — возмутился Раэ, закрывая руками лицо, — ты меня ослепила!

— Ах да, я забыла, что зрачки у людей не могут резко сужаться.

— Круги перед глазами теперь плавают… Ну зачем оно тебе… й-й-й…

— Ну до чего же вы люди неудобны в своей немощи!

Раэ приподнялся на локте и принялся тереть глаза.

— Вот и шла бы к тем, кто поудобней. Вон какая хорошая компания к тебе приперлась. Что с ними не пообщалась побольше?

Мурчин усмехнулась и взъерошила ему отросшие волосы. Она уже почти лежала на кровати рядом.

— Дружочек, ты понимаешь, что ты одна сплошная немощь? Как ты осмелился пойти против них?

— Да я и так знаю, что живым из твоей Кнеи не выберусь. По большому счету мне все равно, кто меня прихлопнет.

Рука ведьмы на голове Раэ дрогнула и как-то бессильно соскользнула.

— Может, ты не понимаешь ничего? Тогда, в купальне, ты с такой легкостью просил себя убить. И у меня была такая мысль. И потом, когда полез к личу… Ты не понимаешь, что доиграешься?

— Да что ж тебе по сто раз надо повторять? Я понимаю, что живым из Кнеи не выберусь. Сам на себя я руки наложить не могу. Не я себе жизнь дал, не мне ее и пресекать. Но рано или поздно ты все равно…

— Заладил! Я иногда сама себе удивляюсь, что решила взять мальчишку из Цитадели. Вот упрямый лоб! Как вышибить из тебя это глупое воспитание? Ты думаешь, что у тебя есть душа, и она после смерти в рай попадет! Нет ее! Ни у растений, ни у животных, ни у людей! После смерти — небытие. Все существует только пока живет!

— Личу расскажи. Вот кто жаждет небытия после гроба.

Раэ получил щелчок по носу.

— Не тебе, порстецу, судить о таком! Я, так уж и быть, буду беречь твою немощь, пока ты не поймешь сам, что души нет. Лишь бы у меня хватило терпения сносить твои выходки. Ладно, тут с тобой все ясно. Но мне непонятно одно — с чего ты стал меня защищать, если говоришь, что я для тебя такая, как они.