Книга Хана, вызывайте некроманта, страница 76 – Виктория Рогозина

Но встреча с Окси изменила что-то глубоко внутри него. На первый взгляд всё оставалось как прежде: он был тем же уверенным в себе некромантом, тем же другом и воином. Но стоило ему остаться наедине с собственными мыслями, как в сердце начинал шевелиться червь сомнений.

Он помнил тот день, когда впервые увидел её. Хрупкая, но решительная, с яркими глазами, полными надежды. Окси излучала свет, которого Кай никогда не видел в других. Она не боялась своей судьбы, она шла навстречу ей с гордостью, как к великой цели. И именно этот свет что-то надломил в нём.

Кай всегда верил, что мир делится на чёрное и белое, на добро и зло. Магия, которой он владел, была для него инструментом, подчинённым строгим правилам. Но в Окси было что-то иное, что-то, что не вписывалось в его чёткую картину мира. Она была светом, ставшим тьмой, но даже в этом новом состоянии её душа не угасла.

Её преобразование в дамнацию не уничтожило её сущность, как это должно было произойти. Окси осталась собой — пусть другой, изменённой, но всё же собой. Кай не мог это понять. Почему Абсолютный Разум позволил этому случиться? Почему Окси была выбрана для такой судьбы?

Со временем он стал замечать, что его уверенность трескается, как тонкая корка льда. Его прежние чёткие убеждения начали размазываться, словно тушь под дождём. Мир больше не был таким простым, как он всегда думал. Он начал видеть оттенки серого между чёрным и белым.

Когда они с Амрэем сопровождали Окси к жрецам, он ещё пытался сохранить эту уверенность. Но после того дня всё изменилось. Он видел, как молодая девушка, полная жизни и надежд, шла навстречу своей судьбе, а он ничего не сделал, чтобы её остановить.

Теперь, находясь в сердце Инквизиции, перед лицом той самой системы, которую он так долго защищал, Кай чувствовал, как прежний мир рушится окончательно. Всё, чему он верил, оказалось ложью.

И хотя внутри него всё ещё боролись сомнения и гнев, он знал одно: он никогда не позволит этому повториться. Окси была живым доказательством того, что даже в тьме можно сохранить свет. И если для этого нужно будет разрушить старый мир, он будет готов.

Кай посмотрел на Амрэя. Они всегда были вместе, но сейчас он чувствовал, что их союз стал ещё крепче. Не просто напарники, не просто друзья. Теперь они были частью чего-то большего, частью борьбы, которая должна положить конец лжи.

Теодор был другим. Если Кай и Амрэй были полны сомнений и внутренних терзаний, то он словно шагал по жизни без единого лишнего чувства, без лишнего вопроса. Некромантия, поглотившая его юность, сделала его тем, кем он стал: холодным, расчётливым, целеустремлённым. Его учили, что эмоции — это слабость, что чувства лишь отвлекают от истинного знания. И он принял это, как истину.

Его сердце будто сковало ледяное заклинание. Он не страдал, не жалел и не радовался. Все решения были взвешены, каждое действие — результат логического расчёта. Он не терял времени на ненужные сожаления или на то, чтобы искать оправдания для себя. Для Теодора существовало лишь одно важное правило: побеждает тот, кто сильнее.

Но это не означало, что он был бездушным. В его ледяной решимости была своя страсть — стремление к абсолюту. Это было не просто желание быть сильным, это была одержимость. Теодор жаждал совершенства. В магии, в знаниях, в стратегии — он всегда стремился стать лучшим. Не просто хорошим или даже великим. Абсолютным.