Книга Пассажирка, страница 98 – Виктория Серебрянская

На мониторе было хорошо видно, как орудийные башни когга медленно, почти торжественно довернули, беря нас в «коробочку». Выглядело ужасающе. Но это просто была штатная работа по блокировке потенциальной угрозы.

— …Подготовьте объяснительные записки и полный отчет о работе узла связи за последний час, — продолжал адмирал, и каждое его слово падало в эфир как нож гильотины. — Списки дежурной смены передадите представителю трибунала сразу по прибытии на базу. Командор Ренар, вы лично несете ответственность за сохранность носителей информации на борту катера. До связи.

Щелчок — и эфир заполнился сухим шипением статики.

В этот момент катер ощутимо вздрогнул. Нас буквально "взяли за шиворот" мощным гравитационным захватом крейсера. Было похоже на то, что неведомый Ренар дает волю своей злости, виня во всем наш катер. От резкого толчка Ворн невольно разжал пальцы, и Келен, лишившись опоры, мешком рухнул на пол, судорожно хватая ртом воздух и заходясь в лающем кашле. Самое забавное, выходка Ворна явно не лишила Келена желания поднять свой рейтинг: сидя на полу, он отчаянно тер покрасневшую шею, но смотрел на Ворна так, словно уже запланировал новый ролик с Ворном в главной роли. Безопасник же даже не взглянул на него — он уже смотрел на мониторы, оценивая мощность луча, который лишил меня последнего смысла существовать в качестве пилота. Теперь пилот катеру был не нужен. А вот Келен...

— Оставь его, Ворн, — голос Дариана прозвучал как сухой щелчок предохранителя. — Теперь этот блогер — наш самый ценный свидетель. Если с его головы упадет хоть волос, Адмирал Рокхэм скажет "спасибо" за то, что мы сами избавили его от главной проблемы.

Я попыталась представить незнакомого Ренара, угодившего под трибунал почти на ровном месте. Но у меня не получилось. Не до того было. Мысли сами собой возвращались к другому:

— Все... — прошептала я, чувствуя, как немеют пальцы на рычагах. — Нас не просто заперли. Нас официально назначили «уликами».

О том, что это для нас может значить, язык не повернулся сказать вслух…

Дариан не двигался. Он смотрел в черноту космоса, и я видела, как в бирюзе его глаз отражается массивный корпус висящего неподалеку крейсера. Адмирал Рокхэм не оставил нам пространства для маневра. Он не нарушил ни одного пункта устава, но одним коротким распоряжением превратил спасение в конвоирование к эшафоту.

— Да что происходит?! — взвизгнула Мирабель, разрушая зачарованную тишину и закрывая лицо руками. — Кто этот человек? О каком ролике он говорит? Почему нас собираются расстрелять?!

Я медленно повернула голову к ней. В горле пересохло, от этого голос казался чужим.

— Миледи, — произнесла я, глядя на обмякшего Келена. — Этот парень только что совершил самое громкое самоубийство в истории. Пока Дариан передавал патрульным видео с Лиамом — ту самую запись, где видно, во что превращаются люди на «Селестии», — Келен воспользовался каналом как «прилипала». Он слил ролик в открытую сеть.

Мирабель застыла с приоткрытым от шока ртом, ее глаза округлились.

— Что-о-о?.. Слил в сеть?.. — прошептала она.

— Весь Альянс сейчас смотрит на смерть стюарда, — добавил Дариан, не оборачиваясь. Его голос был лишен эмоций. — Правительство четыре года тратило триллионы, чтобы скрыть правду о кубах и «Медее». А теперь… теперь у них нет выбора. Либо во всеуслышание признать катастрофу, либо уничтожить всех, кто имеет к этому отношение. Начиная с нас.