Книга Пассажирка, страница 107 – Виктория Серебрянская

Серебристая игла зонда, лишенная привычных мне навигационных огней, словно призрак, медленно скользила вдоль колоссального корпуса «Селестии». Будто холодная капля пота от страха по человеческому лбу. На фоне черного бархата космоса лайнер казался застывшим памятником былому величию, и с нашего ракурса почти целым. Зонд проплывал мимо панорамных окон палубы «Аврора». Я невольно затаила дыхание, когда в кадре мелькнула та самая стеклянная галерея — «Ротонда». Там, в глубине пустой сейчас беседки, где совсем недавно я, под маской Эллы Нис, впервые за пять лет встретила Дариана, теперь царил хаос. Но хаос странный. В монохромном свечении приборов беседка выглядела как декорация к фильму об исчезнувшей цивилизации.

— Никакого теплового следа, — сухой голос Старффа в динамиках подчеркивал жуткую тишину. — Температура внутри — минус сорок и падает. Жизнеобеспечение отключено полностью.

Зонд плавно проплыл мимо перевернутого столика. На экране лидара отчетливо проступили разбросанные по полу предметы: кто-то в спешке обронил туфлю, рядом валялась разбитая фарфоровая чашка и чей-то распахнутый ридикюль, из которого веером рассыпались кредитные чипы. Но ни тел, ни следов борьбы. Просто пустая комната, из которой люди ушли так быстро, что не успели закрыть за собой двери.

— Смотри... — шепнула я, указывая на экран.

Через толстое стекло было видно перевернутый изящный столик и рассыпанные по полу костяшки домино. Чья-то забытая шаль зацепилась за декоративную решетку и застыла в неподвижном воздухе, как утерянный в бою флаг. В соседнем с баром помещении я заметила открытые ящики столов и разбросанные бумаги. Это не было похоже на разрушения от взрыва — скорее на лихорадочный, неаккуратный обыск. Словно кто-то что-то искал, переворачивая личные вещи пассажиров, а потом просто... исчез.

— Они что-то искали, — Дариан, стоявший за моей спиной, практически дословно озвучил мои собственные мысли. И я чувствовала, как его взгляд буквально впивается в монитор. — Посмотри на обшивку.

— Следов борьбы не наблюдается, — сухо констатировал Старфф, и я услышала, как он застучал по клавишам. — Визуально корпус герметичен в семидесяти процентах секторов. Но приборы молчат. Никаких биосигнатур, никакого электромагнитного эха. Пусто. Что-то мне это напоминает…

Зонд двинулся дальше, огибая выступы жилых палуб, и, наконец, замер у рваной, зазубренной дыры чуть ниже мостика. Края металла здесь были вывернуты наружу, словно изнутри корабля что-то с силой вытолкнули.

— Захожу в технический шлюз «B-4», — зачем-то сообщил Старфф. Будто кто-то мог ему запретить.

Картинка дернулась, когда «Охотник» нырнул в темноту. Теперь мы видели только то, что выхватывали его узкие лучи сканеров. Коридоры «Селестии» внутри выглядели зловеще обыденно. Под ногами (или тем, что было полом для зонда) проплывали брошенные инструменты ремонтных бригад, чья-то забытая впопыхах на поручне куртка. Но чем глубже продвигался аппарат, тем гуще становилась тьма. Теперь только прихотливые, какие-то призрачные линии на экране обозначали обстановку внутри погибшего лайнера.

Внутри коридоры напоминали лабиринты древнего склепа. Сканер выхватывал из темноты брошенные сумки, вывернутые из пазов ящики пожарных гидрантов, предметы обихода, оставленные прямо посреди палубы. Все выглядело так, будто здесь прошел невидимый обыск. Грабители? Нет, паразиты не интересуются золотом. Им нужно было что-то другое. Или это пассажиры или члены команды, осознавая, что кораблю приходит конец, попытались обогатиться за чужой счет в безумной надежде выжить?..