Книга Брошенка, страница 24 – Ирина Манаева

Отец встретил на остановке, почти в том же месте, где летом ее оставил Никита. Обнял, поцеловал, и от него веяло домом, родным и близким. Проезжая мимо Хохловых, она ненароком посмотрела на окна, они были тёмные. Мать встретила радостно, как всегда. Как хорошо, что хоть что-то не меняется в жизни, её поддержка для Лены остаётся одной из самых важных вещей.

Ночью она не могла сомкнуть глаз. Та самая картина, подаренная Гришей, так и осталась висеть над изголовьем, напоминая о мастере. Хотя о нём Лене напоминало буквально всё. Дождавшись утра, она не находила себе места, не зная, в какое время произойдёт встреча. Прихорошилась, подвела глаза, чтобы чувствовать себя увереннее, испекла пирог, чтоб хоть чем-то себя занять. Мать наблюдала за всем молча и с пониманием.

— Лида вышла, — смотрит мать в окно ближе к вечеру, завидев соседку.

Не знает Лена, как себя вести. Глядит, как около ворот мать Гриши места себе не находит, вышла встречать, не сидится в доме. Стоит, в конец улицы всматривается, когда ж уже машина покажется.

— Да иди уж, — говорит Галина. — Зря что ли приехала? Усидеть на месте не можешь.

— Неудобно как-то. Он мать столько времени не видел, а я кто такая?

— Дочь моя, Лена, — отвечает мать. — Ладно, вместе пошли, по-соседски встретим.

Благодарна Лена матери, семенит следом, только за калитку боится выйти. Поздоровалась Галина с Лидой, стоят болтают, а девушка во дворе мнётся.

— Лен, — кричит мать, — иди с теть Лидой поздоровайся.

— Здравствуйте, — вырастает как из-под земли Лена, и сумерки прячут ее наливающийся румянец.

— Здравствуй, — кивает соседка, мельком бросив на нее взгляд.

— А что у Вас тут за сбор? — выглядывает Люська из окна, будто только сидит и ждёт, чтобы вылезти, словно и нет у неё никаких дел.

Но слова остаются без ответа, потому что из-за поворота выворачивает машина. Свет от фар ударяет в лица, и встречающие невольно закрываются руками. Даже на экзамене Лена так не волновалась, как сейчас. Трепещет сердце от предвкушения, от какого-то страха. Стоит, закутавшись в материну шаль.

— Наконец-то, — говорит Лида, торопясь к машине.

Автомобиль остановился. Первой открылась пассажирская дверь, и оттуда выбралась девушка. Она умело распахнула переднюю дверь, собираясь помочь, пока с другой стороны вылез Юра и потянулся, разминая кости. Лида подскочила, заглядывая в салон, подсвеченный лампочкой, где сидел Гриша.

— Привет, соседка, — окликнул Юра Лену, обходя машину, и она поздоровалась в ответ.

— Здрасьте, теть Галя, — обратился он к матери.

— С приездом, Юр.

— Целой делегацией встречаете, — не скрыл он сарказма.

— Так не чужие, — не осталась она в долгу.

Всё он понял, даже Люська и та поняла, чего выстроились, а потому, подперев лицо кулаком, следила за развитием событий.

— Отойдите, — спокойно сказал Юра матери и девушке, которые суетились около брата, и они расступились.

Лена смотрела во все глаза на девушку, которую видела впервые. Неужели она опоздала. Сердце сжалось от страха и разочарования. Вот тебе и обещанные слёзы. «Твоим будет», вспоминала она слова подруги, вон уже какая-то приехала, небось невеста, осознала, какого человека потеряла, и вернулась.

Осторожно вылез Гриша из машины, облокотился на брата, а девушка ему в руку палочку подаёт. И смотрит Лена широко открытыми глазами, как медленно по шажочку Гриша идёт. Не сам, поддерживаемый братом, но своими ногами. Прижала ладони ко рту и расплакалась. Катятся слёзы по лицу: то ли радости, что вышло всё у Гриши, получилось. То ли от горя, что не открылась ему раньше, а теперь и не станет в чужое счастье лезть. Уедет завтра же в город. И сердце рвётся навстречу, хочется подбежать, обнять, прижать, почувствовать его руки на своих плечах, щекой щёку его колючую, и пусть, что потом лицо станет гореть. Но стоит, как вкопанная, глядит, что с трудом каждый шаг даётся, но даётся ведь!