Книга Ты мне больше не дочь, страница 29 – Ирина Манаева

Фотографии, принесённые матерью, были отдушиной, и она часто рассматривала снимки, с которых смотрела на неё дочь. Алиса не увидит её первых шагов, не услышит слов, не научит цветам, но время ещё есть. Когда Алиса выйдет, Мишель будет два года, она и не вспомнит, что когда-то в детстве они были разлучены. Полтора года а плечами, оставалось набраться сил и вытерпеть остальной срок.

Лёха чувствовал себя намного лучше Захаровых, потому что уже бывал здесь. Знал законы, порядки, устои, как что и к чему, знал, как можно быть полезным и заработать, а потому жизнь текла не маслом, конечно, но и не кололась шипами. Он тоже вспоминал Алису, но хотел придушить её собственными руками. Надо же, а когда-то любил. Да, пусть это покажется странным и невероятным, но он тоже способен на чувства.

Прикидывая, что эта др5нь посадила его больше, чем на десятку, он считал своим долгом напомнить ей, что обид не прощает. Конечно, знал, где именно отбывает наказание Алиса, а потому послал ей сюрприз.

— Ты Захарова? – молодая девчонка с короткими черными волосами смотрела на Алису, жуя жвачку. Возможно, она видела её где-то, только сейчас Алиса никак не могла этого припомнить.

Отчего-то остальные быстро разошлись в стороны, оставив их наедине, а черноволосая продолжала сверлить её взглядом. Наверное, не стоило отвечать, хотя, как бы Алиса не тянула время, всё уже было решено заранее.

— Я, - кивнула она и тут же резкая боль пронзила грудь, отчего Алиса ахнула и, вытаращив глаза, смотрела на красивое неизменившееся лицо незнакомки.

— Привет от Лёхи, - не переставая жевать, сказала та, делая ещё одну дыру в Алисе.

После истории с Мишей, у Юли резко подорвалось здоровье. Сердце стало шалить, давление постоянно прыгало. Когда она узнала о том, что случилось с Димой, ей казалось, что жизнь кончена. Теперь, когда ей пришло известие о том, что её дочь Захарова Алиса Михайловна скончалась в женской тюрьме, она поняла, что у неё есть только пара минут, чтобы вызвать скорую или сына, чувствуя, как сердце бьётся на последних оборотах.

Димка прилетел раньше скорой. Как только мать позвонила ему, попросив приехать, и голос был, словно она говорила с ним с той стороны жизни, он сразу же вызвал бригаду, бросил работу и помчал. Юля не ошиблась. Завалившись на бок, она сидела, прислонившись к стене с бледным лицом и дрожащими веками, пока внучка, найдя на кухне пакет с мукой, щедро рассыпала белую пыль повсюду. Правая сторона лица съехала вниз, рука и нога не слушались, да и мало чего Юля сама понимала в том, что вообще происходит и, на просьбу назвать своё имя, выдала что-то неясное, нечленораздельное.

Она пыталась промычать, чтобы Димка не бросал Мишеньку, дергая головой в её сторону, пока медсестра мерила давление, глядя на подергивающуюся стрелку. Отчего-то слова не давались, словно она и сама стала внучкой, которая ещё до конца не умела правильно говорить, лишь несколько слов, среди которых: мама, папа, баба, дядя.

Подхватив на руки племянницу, Димка смотрел, как колдуют над матерью, и не знал, что же теперь ему делать. Мишка играла с волосами, разглядывая людей в халатах.

— Давайте ребёнка, - протянула медсестра руки, - носилки снести вниз надо.

Он подчинился, быстро перекладывая Мишку в руки девушки, и та с охотой пошла.