Книга Ты мне больше не дочь, страница 26 – Ирина Манаева

— Учитывая, что свидетели, указывающие, что именно вы сели за руль автомобиля, отъезжая от дачи, с которой забрали Захарова, правы, но вы настаиваете, что поменялись местами, зеркала идут вразрез со всем сказанным вами.

Он потом ещё долго говорил, приводил аргументы, и присяжные кивали. И поняла Лёха, что три года это не всё, чем его наградят.

Диму оправдали. Слишком убедителен был адвокат Ларисы, и слишком неубедительной защита Лёхи, а потому брата освободили в зале суда. С великим облегчением Юля выдохнула, имея возможность обнять сына, с которого сняли обвинения, но была и другая сторона медали. Лёха сел надолго: по итогу слушаний, сопротивления полиции при аресте, нежеланию сотрудничать со следствием, ему влепили 13 лет. Лёхе не хотелось верить в происходящее, словно это был страшный сон, но, когда Алису заключили под стражу, кривая улыбка расплылась на лице, будто говоря: что он её предупреждал.

Она не была готова к этому, её испуганные глаза выдавали панику, и, оглядываясь на мать, девушка искала защиты.

Алисе дали два года, несмотря на то, что в больнице в боксе всё ещё боролась за жизнь маленькая дочь. Учитывая последствия, повлекшие за собой введение суда в заблуждение, и подрыв физического и психологического здоровья невинно осуждённого, ей дали реальный срок, а не штраф, на который рассчитывала девушка.

— Нет, нет, - широко открывая глаза, она сопротивлялась, когда на неё надевали наручники. – Этого не может быть! – качала она головой из стороны в сторону.

Юля смотрела, как дочь уводят, продолжая молчать, да и что она могла поделать. Адвокат совершил невозможное: вытащил на свободу её сына, но, если ценой этого было заключение под стражу дочери, что ж, она сама выбрала путь, у неё была возможность с самого начала рассказать, как есть.

— Мама, мама, - кричала Алиса, пока по её щекам текли слёзы. Она не сможет быть там, это не её жизнь, не её путь. Она верила, что всё можно вернуть назад, но как ошибалась.

— Димка, - ахнула соседка, завидев рядом с Юлей высокого мужчину. – Отпустили, - на глазах проступили слёзы, и, скуксившееся лицо заплакало. – Я так молилась.

— Да, - как-то горько вздохнул он, разговаривать не хотелось, а потому быстро юркнул в квартиру, оставив мать с подругой на лестничной клетке.

— А эта где? – интересовалась женщина.

— Там, - кивнула в сторону Юля, на душе которой отрады не было.

Они добились справедливости, но теперь на её плечи легла забота о внучке. Государство не простило поступок Алисе, наказав её, чтобы другим не повадно было.

— Посадили? – второй раз удивилась соседка. – Ну и поделом, - махнула рукой.

Юля кивнула и вошла в квартиру. На душе скребли кошки. Она слышала, как льётся вода в ванной, это Димка пытался смыть с себя то, что впиталось кожей и нутром настолько сильно, что никогда с него не сойдёт. Переодевшись, легла на новую кровать и уставилась в потолок. Осознание радости было каким-то неполным.

Лариса оставила их наедине, не поехала домой, горячо жала руки адвокату, с которым, им всё же, удалось расплатиться, а потому и Юля на новой кровати, которая по факту была чьей-то старой. До боли было жалко продавать, потому что ей порой казалось, что рядом лежит Миша. Сейчас же кровать была небольшой.