Книга Я (не) твоя: Невеста поневоле, страница 35 – Ирина Манаева

— Подневолить хотел, за Мирона-дурочка выдать, — шепнула Лушка сестре.

— Замуж⁈ — ахнула Ульяна. — Бога-то побойся! — покачала головой. — Да нашёл ещё кого! Неужто вы детей своих не любите? Всех готовы на закланье отдать. Чего ж пообещали тебе, отец?

— Не твоего ума дело, — отмахнулся. — Скажи-ка мне лучше, отчего твой муж мою девку хоронит? Принеслись сюды, глаза растопырили. Кто сплетни распускает, а?

— Анька-вдовица, — сразу нашлась Фёкла. — Как принеслась, — принялась плакать Фёкла, — да сказала, у меня сердце в груди запрыгало. Вот так: тук-тук-тук. Тук-тук-тук, — пыталась показать свой страх мать. — Чуть Богу душу не отдала.

— Не могла соврать, — не верит Ульяна, головой качая. А сама всё думает, отчего Зосим её покинул. Ахнула, с места вскочила.

— Уляя, — хрипит Лушка, руки к сестре протягивая.

— Вернусь, вернусь, — обещает Ульяна, и сердце от жалости разрывается. Боится сестра с родителями теперь оставаться. Глаза испуганные, и руки белые, будто смерть сама.

— Чует сердце, недоброе что Зосим задумал, — говорит Лушке.

Бежит Ульяна домой, в груди колет, в животе болит. Обхватила руками ребёночка.

— Потерпи, родненький, немного осталось.

Примчал Зосим аккурат к своему домику, в который вдовицу и пустил.

— Дома, хозяйка? — стучит в дверь, а самого от злости подбрасывает.

— Проходи, Зосим, всегда гость жданный, — привечает Анна. Девка её на полу с коником играется, что Петр вырезал. — Что-то с Ульяной? — приложила руки к груди, глаза пуганные. — Где жена твоя?

— А скажи мне, отчего напраслину про Лушку возводишь, будто удавилась девка?

— Так братец сказал ейный, Ванечка.

— Ванечка, — хмыкает Зосим. — Погубить меня хочешь? — зарычал, брови хмуря. — Улька сама не своя!

— Пожалела уж, Зосим, — прикладывает руку к сердцу. — Надобно было мягче сказать.

— Врёшь, собака, — процедил сквозь зубы.

Обомлела Анна, смотрит на Рябого и не узнаёт.

— Помереть мне на это месте, коли вру, — повернулась к иконам, быстро перекрестившись.

— Жива Лушка! — взревел на весь дом, что девка кинулась в бабий кут прятаться.

— То ты люду сказки про мужа рассказываешь, будто вдовица, теперича о сестре жены моей врёшь. Не желаю больше тебя видеть, а ну, собирай вещи и иди, куды глаза глядят! За добро мне злом платить не надобно.

Вздохнула Анна, обидно ей, только что толку говорить, не станет быть там, гонят откуда.

— Как скажешь, — ответила ему, глядя в глаза.

Выскочил Зосим из избы, не станет над душой стоять да смотреть, какие пожитки вдовица собирает. Всё равно нечего отсюда тащить. Выбрался за ворота, голову понуро опустил. Как теперь Ульяне сказать, что случилось? Ничего. Воротится сейчас за женой, поговорят. Он хозяин в доме, как скажет — так и будет. Она приветила, а ему понимать, кто со злом пришёл и воду мутит, а кто взаправду помочь хочет. Подошёл к телеге, взгляд в сторону бросил, Стоит кто-то вдалеке. Вскрылась земля, грязь со снегом перемешались. Вгляделся, никак жена его. Смотрят друг на друга издали, и будто подкашиваются ноги у ней, падает Ульяна на колени, руками в землю упираясь.

— Ульяна, — вскричал Зосим, опрометью бросаясь к супружнице. Увязают в грязи сапоги, тяжело бежать, будто держит его землица, не даёт к жене поспеть. — Уля, — снова кричит, только что толку от того крика.