Книга Измена. Плата по счетам, страница 2 – Ирина Манаева

Я простила его, когда он требовал сделать аборт. Уходил, но возвращался, а я обещала нам обоим, что это лишь временные трудности.

Я простила его, когда он заложил нашу квартиру и прогорел, ожидая, что акции какой-то неизвестной фирмы взлетят до небес.

Я простила его, когда, очнувшись после операции, услышала:

— Инга, вы должны быть сильной. Вы не сможете ходить.

А теперь говорю.

— Пошли вон отсюда. ОБА!

Уля дёргается первой, но следом звучит голос Руслана.

— Сидеть!

Команда для шл. хи, и она выполняет её беспрекословно. Ей не привыкать после Кадира, с которым сестра прожила в Турции восемь лет. Бежала так, что расплатилась за свои грехи ребёнком, и теперь Джан, мой племянник, которого я видела только по фотографиям, остался с отцом, а Ульяна приехала зализывать раны и строить новую жизнь. Кажется, она решила далеко не ходить, а сделать это в моём доме.

— По закону дом общий, Инга, — начинает качать права дорогой муж.

— По закону ты должен сидеть за решёткой, Русланчик, — нарочно вставляю в его имя суффикс, зная, как это его неимоверно бесит. — И этого не произошло по одной простой причине.

Желваки дёргаются на его лице. Каждый из нас прекрасно понимает, о чём я. Только мне известно, как неимоверно злилась на то, что села на пассажирское сиденье в тот день, а не позади, и на то, что поздно заметила, как Руслан вылетел на встречку.

Муж спешил на какую-то встречу, а словно торопился отправить меня на тот свет. У него царапины и сотрясение, у меня перебитый позвоночник.

— Ты мне угрожаешь? — пытается сохранять хладнокровие, но мне видно, как бегают его глаза.

— Похоже? — пожимаю плечами. — Просто напоминаю, кто мне подарил эту «карету», — говорю зло.

Я пыталась его простить. И даже ходила к психологу.

Тут впору рассмеяться. Ходила. Ездила! Теперь я и прогулки не тождество, мы антонимы.

А Руслан был внимательным, старался помочь, всячески поддерживал. Теперь я понимаю, что это неискренне, и по факту он просто спасал свою шкуру, которая обязательно бы оказалась в тюрьме, пожелай я этого.

Как слепо мы верим волкам в овечьих шкурах.

— Давай будем взрослыми людьми и просто разойдёмся без крика и истерик, — выходит Руслан на новый уровень общения, почувствовав, что запахло жареным.

— И даже не будем обсуждать наш интим при твоей любовнице?

— Я пойду, — решает ретироваться Ульяна, как только снова вспоминают про неё, и смотрит на моего мужа, который должен дать отмашку. Кажется, теперь он не так уверен в себе, а потому не приказывает сидеть, а просто молчит.

Ульяна, дитя порока от неизвестно кого, с красивой загорелой кожей, доставшейся от отца, потому что я точно унаследовала бледную материнскую, всё же отлипает от дивана и направляется к выходу.

— Ты в Центр? — интересуюсь, не глядя на неё.

— Нет. У меня есть квартира.

— Откуда такая роскошь? — пристально всматриваюсь в мужа. За душой у Ульяны ни гроша. Три тряпки и шесть туфлей, что успела упаковать в чемодан. Паспорт и косметика с парфюмом. Когда она вернулась, я оформила её в свой «Центр помощи женщинам, попавшим в трудную ситуацию». Коротко мы называли его просто Центр, и на содержание десяти женщин и детей я вываливала в месяц круглую сумму, не говоря уже о том, во сколько мне обошёлся коттедж за городом.