Книга Измена. Плата по счетам, страница 7 – Ирина Манаева

— Да чёрт побери, Инга! — хватает спинку кресла, как только я собираюсь уехать. — Ты можешь хотя бы поговорить?! Не устраивать сцен и скандалов, а нормально произнести своим ртом ответ?

— Иди на хер, Ростовцев, — отвечаю на это. — Такой ответ устроит? Кстати, он не будет меняться по отношению к тебе, что бы ты не спрашивал. А теперь убрал свою руку, — говорю из последних сил, потому что кажется, что сейчас потеряю сознание от боли. Если бы стояла — обязательно рухнула бы вниз. Но никогда ему в этом не признаюсь. Потому что нельзя показывать слабость тем, кто может этим воспользоваться.

Руслан мешкает, и наши взгляды сражаются не хуже шпаг. Наверное, он приходит к осознанию, что следует отпустить инвалида, и отступает назад.

— Я старался, как мог, — на кой-то чёрт продолжает. — Надеялся, что ты сможешь ходить.

Он делает мне больнее с каждым словом. Он надеялся, «заедая» сомнения любовницей. А что оставалось мне? Каждую секунду своей жизни вспоминать, что я другая, и требовать от себя быть сильной. Может я лишь поэтому и осталась в трезвом уме. Да и работа помогала не слететь с катушек.

Эти бесконечные повторяющиеся кошмары, после которых я вскрикивала, просыпаясь. И заезженной пластинкой летящий в лобовое «Камаз», от которого Руслан уклоняет свою половину машины. А моя вминается, как консервная банка, тараня несколько тонн металла. В момент соединяя в себе панический страх и безумную боль сломанных костей.

Я уже забыла, что такое спокойный сон, потому зачастую до последнего копаюсь в телефоне, смотрю кино, читаю или работаю. Потому что засыпать для меня невыносимо страшно. И говорить на эту тему с Русланом я не хотела.

Еду по коридору, а он плетётся следом, не в силах остановить словесный поток из своего рта.

— Я взял на себя все твои обязанности по центрам, оплатил реабилитацию и…

— Что? — снова останавливаюсь. — Ты? — горько смеюсь. — Ты за что-то платил в моей жизни? — не могу поверить своим ушам. — Ну не считая дешёвого серебряного кольца на помолвку.

Двадцать восемь лет назад это выглядело мило, но сейчас отчего-то всплыло в памяти.

— Не обесценивай мой труд, — его голос снова жёсткий и строгий. — Я не мальчишка на побегушках, которым был когда-то. И прекрасно знаю, как управлять компанией.

— Ты хотел сказать МОЕЙ компанией, — выделяю принадлежность.

— Это семейный бизнес, и ты прекрасно это знаешь, — засовывает руки в карманы, натягивая на лицо выражение уверенности и непоколебимости в собственных словах.

Только что эта сволочь приписала себе мои заслуги, потому что всё, что у меня есть в этом жизни, я заработала своим горбом. Подруги даже в шутку зовут меня верблюдом. А впору поменять прозвище на «Идиотка-2025».

Когда мы наедаемся до отвала, кажется, что больше не сможем смотреть на еду. Сидя в парилке, желаем быстрее оттуда сбежать. Любя, забываем об осторожности, доверяя партнёру безгранично.

До недавнего времени я думала, что у меня проблемы только с ногами, оказалось, с головой тоже. Сама того не подозревая, я принесла на блюдечке свои достижения Ростовцеву. А он умело этим пользовался.

Кажется, к статуэтке с верблюдом пора добавить осла. Он будет в тему.

Не знаю, что невыносимее, боль в пояснице или то, что сейчас происходит. И я разрываюсь между желанием закинуть в себя две зелёные таблетки или произнести монолог для охреневшего вконец Руслана.