Книга Лекарь-попаданка. Трофей для дракона, страница 55 – Ирина Манаева

Ты, должно быть, слышала о нём? Гарольд был тем, кто впервые осмелился войти в Готтард - аномальную зону, рождённую безумием мага, пожелавшего владычества и власти. Тот маг создал тысячу глиняных солдат, вдохнув в них искры своей магии. Хотел завоевать корону, но вместо этого сгорел заживо, рассыпавшись пеплом и впитавшись в землю, что некогда ему принадлежала.

И тогда потекли чёрные подземные реки, опутывая зону, как вены. Расползлись в разные стороны, выжигая всё живое. Так и родились аномалии: пожирающие людей деревья эруты, глиняные аргиллы, крапфы и другие чудовища, для которых плоть стала тем же, чем для нас воздух. Готтард стал меткой, шрамом на теле Акриона, который не желал заживать.

Именно туда отец послал лекаря, нуждавшегося в защите. Человека, у которого в столице осталась семья: жена и двое детей. Он приказал ему убить генерала. Взамен обещал безопасность. И, зная отца, я не сомневаюсь, что тот бы выполнил обещание, ровно до той минуты, пока это было выгодно.

Но его замыслам не суждено было сбыться. Кольфин Торн узнал, кто стоял за покушением. Суд был коротким: отец не признавал вины, даже когда его лишили звания и титула. Я находился в зале суда и понимал, что наказание верное. Именно тогда, смотря ему в глаза, я понял: его не оболгали.

Отца отправили в самую страшную тюрьму Варругена. Место, где даже камни дышат страданием. Говорят, там не существует времени - лишь вечная ночь, холод и голоса тех, кто потерял разум.

Отец пытался бежать. Но его настигли и убили.

И всё же, когда я узнал, что он мёртв, внутри будто что-то оборвалось. Не любовь - нет. Скорее, последняя нить, связывавшая меня с прошлым. С тем мальчиком, который верил, что отец - непоколебимая скала.

С тех пор у меня есть только я.

Ауримант делает паузу. Его взгляд застывает где-то в пустоте, будто он вновь переживает то, что хоронил в себе долгие годы.

— Знаешь, - произносит он тихо, - мой отец мечтал, чтобы я стал генералом Акриона. Ирония в том, что я действительно им стал. Только не таким, как он хотел. Не по его правилам и временным рамкам.

Он усмехается, но усмешка горькая, без радости, а взгляд человека, мысли которого поглощены собой.

— Он хотел, чтобы я правил через страх. А я выбрал порядок.

Ауримант поднимает на меня взгляд: усталый, прожжённый войной и воспоминаниями. Прошлыми обидами и неверием в то, что однажды всё может стать иначе.

— Но, пожалуй, - добавляет чуть тише, - ты первая, кто заставил меня усомниться, что порядок всегда стоит выше сердца.

Прокручиваю в голове последние слова, сказанные генералом.

«Порядок выше сердца».

Фраза, что могла бы звучать гордо, как клятва, вдруг кажется мне трагедией. Потому что в его голосе не сила, а усталость. Слишком много лет он жил, сжимая кулаки, чтобы не позволить себе быть человеком. Потому что его воспитали иначе. Потому что рядом никогда не было того, кто даст возможность быть живым.

Смотрю на него. На мужчину, чья жизнь сплетена из приказов, крови и вины. На того, кто привык командовать судьбой, но не знает, как справиться с самим собой. И впервые не боюсь.

— Тогда почему ты выбрал меня? - тихо спрашиваю. - Если я только мешаю твоему порядку.

— Мы не выбираем, я же говорил. Давно за нас всё решено.

— Выходит, это необходимость, а не желание сердца?