Книга По ту сторону мира, страница 83 – Екатерина Мордвинцева

— Да?

— Ты не жалеешь? — спросил он. — О том, что случилось. В том мире.

Я подошла к его столу.

— Нет, — ответила я. — А ты?

Он посмотрел на меня. В его глазах не было страха.

— Нет, — сказал он. — Ни капли.

Я наклонилась и поцеловала его в щёку. Легко, как тогда.

— Спокойной ночи, Фредрик.

— Спокойной ночи, Кэт.

Я вышла из кабинета, и в коридоре меня ждала тишина. Но теперь это была не пугающая тишина чужого мира. Это была тишина дома.

Стена в моей комнате нагрела воду. Я умылась, переоделась и легла на кровать.

— Стена, — сказала я. — Сегодня был странный день.

Лампа мигнула жёлтым.

— Мы решили сохранить отношения в тайне.

Зелёным.

— Ты думаешь, это надолго?

Золотым. Тёплым, уверенным.

— Я тоже так думаю, — прошептала я. — Потому что тайное всегда становится явным. Особенно когда рядом Линвэль.

Лампа мигнула ещё раз — весёлым, оранжевым светом. Я рассмеялась.

— Спокойной ночи, стена.

Лампа погасла. Я закрыла глаза и подумала о том, что, может быть, дом — это не место. Может быть, дом — это человек, который смотрит на тебя так, будто ты — чудо. Даже когда у тебя на лбу красная печать.

Секретные свидания в Управлении по контролю за межмировыми аномалиями — это искусство, которое требует виртуозной ловкости, отточенной годами практики и абсолютного бесстрашия перед лицом разоблачения. У нас не было ни одного из этих качеств.

Всё началось с записок.

Мы решили, что в кабинете нельзя — слишком рискованно. Грета появлялась в самое неожиданное время, Линвэль выходил из архива бесшумно, как призрак, а Штифт, хоть и была на нашей стороне, могла проболтаться во сне. Поэтому мы придумали систему.

Записки передавались через Штифта.

— Ты уверена, что она поняла задание? — спросила я, когда крыса скрылась в вентиляции с клочком бумаги, на котором было написано: «Сегодня в 20:00. Запрещённый сектор. Ф.»

— Она умнее нас с тобой вместе взятых, — ответил Фредрик, делая вид, что проверяет отчёты. — Не переживай.

Я переживала. Потому что Штифт, при всём моём уважении к её интеллектуальным способностям, оставалась крысой. А крысы, как известно, не всегда понимают важность конспирации.

Вечером я пришла в запрещённый сектор архива — место, куда обычным сотрудникам вход был воспрещён, но Линвэль, к которому мы обратились за помощью, только вздохнул и сказал: «Молодость. Идите уже, только ничего не трогайте».

Фредрик ждал меня у стеллажа с древними свитками. Он был без мундира, в простой рубашке с закатанными рукавами, и выглядел таким… домашним, что у меня перехватило дыхание.

— Ты пришла, — сказал он, и в его голосе было столько тепла, что я забыла о всех опасностях.

— Я пришла, — ответила я.

Мы стояли в полумраке архива, окружённые тысячами документов, которые помнили больше, чем любой из нас, и я чувствовала, как сердце бьётся в унисон с его.

— Кэт, — сказал он, приближаясь.

— Фредрик, — ответила я.

И в этот момент из-за стеллажа вышли Грета и Линвэль.

— А мы говорим, — сказала Грета, с интересом разглядывая нас, — не туда ли Линвэль повёл ужинать. А он говорит — нет, всё правильно, здесь самые лучшие свитки.

— Грета! — я отскочила от Фредрика, чувствуя, как щёки заливает краской. — Вы… вы…

— Шпионим, — добродушно ответила гномка. — А что делать? Вы двое такие секретные, что даже Штифт уже устала записки таскать.