Книга Развод с драконом. Детский доктор для проклятого наследника, страница 16 – Лилия Тимолаева

Но он смотрел не на неё. Он смотрел на Каэля, который сжимал руку Элианы и дышал чуть ровнее в притихшей комнате.

— Пусть говорят, — сказал Арман.

Селеста побледнела.

Элиана тоже удивилась, хотя не позволила себе показать это слишком явно.

— Милорд… — начал Терион.

— Я не закончил, — Арман поднял голову. — С этой минуты ни одна защитная сеть, ни один родовой знак, ни одна магическая печать не применяется к моему сыну без моего разрешения. И без её присутствия.

Селеста резко вскинула взгляд.

Терион будто постарел на несколько лет.

Элиана почувствовала, как вокруг неё сомкнулось новое кольцо опасности. Только что Арман дал ей власть — маленькую, временную, но власть. И вместе с ней поставил мишень на спину.

— Я не ваша лекарка, милорд, — тихо сказала она.

Он посмотрел на неё. Взгляд снова стал жёстким.

— Сейчас будешь.

— Нет.

Комната застыла.

Даже Каэль открыл глаза.

Арман медленно выпрямился.

— Повтори.

Элиана чувствовала, как сильно устала. Чужое тело дрожало от пережитого, от корсета, от духоты, от силы эмоций, которая не успевала укладываться внутри. Ей хотелось сесть на пол рядом с кроватью, снять перчатки, закрыть глаза хотя бы на минуту. Но именно сейчас отступать было нельзя.

Потому что одно дело — помочь ребёнку. Другое — снова стать вещью дома Вейр. Только теперь не женой, а удобной женщиной у постели наследника.

— Я помогу Каэлю, — сказала она. — Пока смогу. Пока это ему нужно. Но не потому, что вы приказали.

Арман смотрел на неё так, будто пытался понять, где у неё слабое место.

— Тогда почему?

Элиана опустила взгляд на мальчика. Он слушал. Не всё понимал, но чувствовал напряжение.

— Потому что он ребёнок.

Ответ оказался слишком простым для этой комнаты. Для драконов, печатей, родов, разводных актов, подвесок и интриг. Слишком человеческим. Арман, кажется, тоже это почувствовал.

Селеста тихо усмехнулась.

— Какая благородная роль. Вам идёт, леди Элиана.

— А вам идёт молчание, — сказала Элиана, не повышая голоса.

Селеста замерла.

Арман бросил на бывшую жену быстрый взгляд — не одобрительный, нет. Скорее предупреждающий. Но выгонять её не стал.

Каэль вдруг шепнул:

— Не ругайтесь.

Сразу стало стыдно. Не за смысл — за то, что взрослые снова поставили свои войны рядом с его кроватью.

Элиана наклонилась к нему.

— Не будем. Прости.

Арман тоже опустился ближе.

— Никто не будет ругаться.

Мальчик посмотрел на него с недетской усталостью.

— Папа, свет правда не надо.

У Армана дрогнула рука. Он осторожно коснулся волос сына, но сделал это неловко, будто боялся сломать. Элиана вдруг поняла, что он, возможно, привык любить издалека: приказами, защитой, лучшими мастерами, самыми дорогими вещами. Но не знал, что делать с маленькой горячей ладонью, которая ищет не власть, а присутствие.

— Не будет, — повторил он. — Я сказал.

Каэль чуть успокоился.

Элиана снова посмотрела на знак. Он больше не разрастался, но и не исчезал. Вокруг него кожа казалась слишком бледной. Нужно было понять, что провоцирует вспышку. Свет магии. Возможно, близость Селесты. Возможно, определённые родовые символы в комнате. И ещё — почему прикосновение Элианы заставило линии дрогнуть иначе?

Она огляделась.

Детская была красивой, но странно холодной для комнаты ребёнка. Резные шкафы, тяжёлые ткани, герб Вейров над камином, несколько дорогих игрушек на полке, идеально расставленных, будто ими редко играли. У кровати — маленький деревянный дракон, потёртый по крылу. Вот он был настоящим. Любимым. На спинке стула висел детский халат. На столике стояла чашка, давно остывшая. Рядом — стопка тонких пергаментов с печатями лекарей.