Книга Развод с драконом. Детский доктор для проклятого наследника, страница 10 – Лилия Тимолаева

Печать.

Или цепь.

Каэль смотрел на неё, моргая редко, будто боялся, что она исчезнет.

— Тётя Эли… — прошептал он едва слышно.

Что-то болезненно кольнуло в груди.

Не мама. Не леди. Тётя Эли.

Прежняя Элиана, видимо, всё-таки была для него кем-то. Не официально. Не достаточно для рода. Но достаточно для ребёнка, чтобы в приступе он узнал её и потянулся.

— Я здесь, — сказала она тихо. — Только не пытайся говорить.

Арман застыл.

Наверное, он не знал. Или не хотел знать, как сын называл женщину, которую сегодня выставили из дома.

Лилия осторожно взяла мальчика за руку. Маленькие пальцы тут же слабо сжались вокруг её перчатки. Прикосновение было холодным, почти ледяным, несмотря на жар комнаты.

И в этот момент тёмные линии на его коже дрогнули.

Не усилились. Не исчезли. Именно дрогнули, будто что-то внутри ребёнка узнало её прикосновение.

Арман увидел.

— Что это?

— Не знаю, — честно ответила Лилия.

Она не стала делать вид, что понимает магию. Не стала произносить уверенных глупостей. Но в голове складывались наблюдения: приступ, магическая защита ухудшает состояние, тёмный рисунок реагирует на внешнюю силу, ребёнок тянется к ней, прикосновение меняет движение линий.

Это не обычная болезнь. И не просто слабость.

Семейная тайна. Родовая магия. Проклятие.

Слово пришло не из медицинского опыта. Из чужой памяти. В этом мире такие вещи называли именно так.

— Когда это началось? — спросила она.

Арман молчал слишком долго.

— Давно.

— Как давно?

— С рождения.

Лилия подняла на него глаза.

Он смотрел на сына, и в его лице наконец не было ни герцога, ни дракона, ни судьи. Только отец, который привык прятать страх так глубоко, что сам почти поверил, будто его нет.

— Приступы одинаковые?

— Нет.

— Что менялось перед сегодняшним?

Арман резко посмотрел на неё.

— Ты задаёшь слишком много вопросов для женщины, которая десять минут назад была исключена из этого дома.

— А вы слишком много думаете о разводе для отца, чей ребёнок лежит перед вами в таком состоянии.

Он словно получил удар. Глаза вспыхнули серебром, но Лилия не отступила.

Каэль тихо застонал.

Оба сразу посмотрели на него.

Тёмные линии снова стали ярче. Но теперь Лилия заметила ещё одну деталь: на груди мальчика, у самого края ворота, проступил маленький знак. Он был не похож на остальные прожилки. Более чёткий. Как отпечаток чужого украшения или клейма.

— Расстегните ворот, — сказала она.

Арман напрягся.

— Зачем?

— Я должна увидеть рисунок.

— Нет.

Лилия медленно выпрямилась.

— Вы только что сами спросили меня, что это. Я не смогу ответить, если вы будете закрывать мне глаза из приличия.

— Он ребёнок.

— Именно поэтому перестаньте вести себя так, будто важнее всего сейчас правила.

Арман несколько секунд смотрел на неё так, будто решал, выгнать ли её силой. Потом наклонился и осторожно освободил край ворота на рубашке сына.

Лилия задержала дыхание.

На коже Каэля, чуть ниже ключицы, темнел знак. Не просто прожилки. Чёткий маленький след в форме изогнутой чешуи, обрамлённой тонким кольцом. Он пульсировал слабым тёмным светом.

И Лилия уже видела похожую форму.

Не здесь, не на ребёнке.

В зале.

На подвеске у горла Селесты.

Холод прошёл по спине так резко, что она едва не выдала себя.

Арман заметил перемену в её лице.